Глава пятая. Русская экономическая мысль в период возникновения мануфактуры, образования всероссийского рынка и полного закрепощения крестьянства (XVII век)
XVII век является переломным этапом в истории народного хозяйства России. С него начинается, как указал В. И. Ленин, "новый период русской истории*".
* (В. И. Ленин, Соч., т, 1, стр. 137, )
В связи с углублением общественного разделения труда, развитием товарного производства и обращения возникают буржуазные производственные отношения, на основе которых образуется "всероссийский рынок".
Для уяснения дальнейшей эволюции русской экономической мысли следует принять во внимание те особые исторические условия, в которых происходило зарождение буржуазных отношений в России.
Нам уже известно, что в странах Западной Европы в связи с великими географическими открытиями большую роль в переходе к капитализму сыграла внешняя торговля. Купец, который вел главным образом посредническую торговлю, проникал постепенно все глубже и глубже внутрь страны, подчинял себе мелких производителей и превращался в промышленного капиталиста.
Что касается России, то она только в результате завоеваний Петра I превратилась из чисто континентальной страны в приморское государство, хотя в XVII веке Русское государство уже торговало с рядом стран Западной Европы и Востока. В силу этого для России рассматриваемой эпохи в отличие от западноевропейских стран внешняя торговля не могла составить один из главных моментов, содействовавших переходу феодального способа производства в капиталистический.
Маркс, имея в виду своеобразие процесса развития капиталистических отношений в России, указывал, что для нее был характерен "известный род капитализма, вскормленный за счет крестьян при посредстве государства*...".
* (К. Маркс, Черновые наброски письма Маркса - В. И. Засулич. Второй набросок, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 691. )
Этот "известный род капитализма" всесторонне проанализировал В. И. Ленин. Он пришел к выводу, что характерным для России явлением было то, что "крупные заведения" вырастали из "мелких крестьянских промыслов". Следовательно, в России развитие буржуазных отношений шло преимущественно по пути превращения мелкого производителя в купца, а затем в промышленного капиталиста*.
* (Первая стадия этого процесса отчетливо показана на примере Тихвинского посада в кн. К. Сербиной, Очерки по социально-экономической истории русского города, М. 1951.)
В XVII веке наемный труд применялся в разнообразных отраслях народного хозяйства: в промышленности*, в строительном деле**, на транспорте*** и в торговле****. Капиталистические производственные отношения проникали и в вотчинные хозяйства*****.
* (См. С. Г. Струмилин, История черной металлургии в СССР, т. I, АН СССР, 1954, гл. V-VII; А. Новицкий, Первые московские мануфактуры XVII в. по обработке кожи, "Московский край в его прошлом", М. 1928; С. В. Бахрушин, Промышленные предприятия русских торговых людей в XVII в., "Исторические записки" № 8, 1940 г. )
** (См. И. Кулишер, История народного хозяйства России, т. II, М. 1925; К. Пажитнов, Положение рабочего класса в России, т. 1, стр. 291, 293; Г. Новицкий, статья в "Архиве истории труда в России", кн. 11-12, 1924; "Акты исторические", т. III, № 156.)
*** (См. А. Введенский, Заметки по истории труда в России, "Архив истории труда в России" кн. 3; А. Введенский, Служилые и рабочие люди у Строгановых (в 16-17 вв.), "Архив истории труда в России" № 11-12, 1924 г.; Н. Бакланова, Торги и промыслы Виль- сурска в XVII в., "Исторические записки" № 40, 1952 г. )
**** (См. С. В. Бахрушин, Агенты русских торговых людей XVII в., "Ученые записки Института истории", т. IV, 1929, стр. 75 и далее; К. Базилевич, Торговля Великого Устюга в середине XVII в., там же, стр. 95-102.)
***** (Ю. Арсеньев, Ближний боярин князь Ив. Одоевский и его переписка с галицкой вотчиной, М. 1903, приложение 15, стр. 61; И. Забелин, Большой боярин в своем вотчинном хозяйстве, "Вестник Европы", т. 1, 1871 г., стр. 47; "Хозяйство крупного феодала XVII в.", М. - Л. 1936, ч. II, стр. 411; А. Новосельский, Из истории донской торговли в XVII в., "Исторические записки" № 26, 1948 г.; В. И. Савва, Арзамасские и Барминские будные станы. Приходо- расходная книга 1679-1680 гг., "Чтения", кн. III, 1908, стр. 8-9; А. Л. Якобсон, Ткацкие слободы и села в XVII в., М. - Л. 1934, стр. 33, 72, 95-97 и др.)
Источником наемной рабочей силы являлись дифференциация и экспроприация крестьянства.
По своей экономической организации возникавшие промышленные предприятия представляли собой мануфактуру*.
* (Б. Кафенгауз показал, что "заводы" металлопромышленности по своей организации представляли довольно развитую систему разделения труда. ("История хозяйства Демидовых в XVIII в.- XIX в.", ч. 1, М. - Л. 1949, стр. 85.) )
Развитие буржуазных отношений служило в России базой для ведения внешней торговли, которая при этом в отличие от стран Западной Европы не носила чисто посреднического характера.
Однако в XVII веке рост промышленности и торговли происходил медленно, так как в силу особых исторических условий это развитие товарно-денежных отношений сопровождалось до известного времени усилением крепостничества. Именно в XVII веке произошло законодательное оформление полного закрепощения крестьянства.
Феодально-крепостнические отношения препятствовали превращению купца в промышленного капиталиста. Внутренняя торговля испытывала большие затруднения от монопольной торговли самого царя и его агентов - купцов-монополистов.
Вследствие фискальной политики правительства и других причин Россия на внутреннем и внешнем рынках, особенно в первую половину XVII века, испытывала большое стеснение от засилья иностранцев.
Наступление "нового периода" русской истории нашло свое отражение в обострении классовой борьбы, непосредственно обусловившей дальнейшую эволюцию русской экономической мысли.
В этой борьбе на одном полюсе общества выступали крестьяне, посадские низы и служилые "по прибору" люди: стрельцы, казаки, пушкари, затинщики (оборонявшие городские укрепления), воротники (воротные сторожа), а также саперы, казенные кузнецы; на другом - бояре, дворяне и крупные купцы: гости, люди гостиной и суконной сотни.
Главной причиной крестьянских восстаний являлось усиление крепостнической эксплуатации. Вместе с тем крестьянство было задавлено налогами. Крестьяне испытывали гнет и со стороны крупного купеческого капитала как товаропроизводители. Это последнее обстоятельство объединяло крестьянские восстания с городскими.
Богатые купцы стремились к полной монополизации внутреннего рынка и препятствовали торговле рядовых торговцев.
В тяжелом материальном положении находились посадские люди, работавшие по найму, дневной заработок которых был ничтожен.
На протяжении двух десятилетий (1630-1650) произошло около 30 городских восстаний.
Почти во всех восстаниях России XVII века точно так же, как и в свое время на Западе, имели место совместные выступления крестьянских масс и городских низов. При этом "все крупные восстания средневековья исходили из деревни*...".
* (К. Маркс и Ф. Энгельс, Немецкая идеология, Соч., т. 3, стр. 52. Вместе с тем следует подчеркнуть, что участие посадского населения в выступлениях крестьян положило начало чисто городским восстаниям.)
В восстании Болотникова (1606-1607) основной движущей силой были крепостные крестьяне и холопы. Оно охватило ряд городов (Пермь, Вятку, Псков, Астрахань), в которых поднялись посадские и мелкие служилые люди. В этой крестьянской войне приняли также участие донские и терские казаки.
Болотников призывал народ "побивать своих бояр... гостей и всех торговых людей побивати и животы их грабити", а также захватывать "вотчины и поместья" и овладевать их добром*.
* (2 См. С. Платонов, Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв., стр. 245; см. также "Исторические записки" № 13, 1942 г., стр. 302. )
Самое крупное крестьянское восстание в XVII веке произошло под руководством Степана Разина (1670- 1671), в котором также участвовали низы городского населения*. В этом восстании особенно ярко проявилась идеология народных масс.
* (См. Б. Греков, Новые материалы о движении Степана Разина, ."ЛЗАК", 1926, вып. 3, стр. 203 и далее.)
Степан Разин в своем обращении к народу подчеркивал необходимость уничтожения имущественного неравенства. Он призывал трудящиеся массы истреблять эксплуататоров и "учинить так, чтобы всякий всякому был равен".
Во время народных восстаний крестьяне захватывали помещичьи земли, освобождали себя от крепостнической эксплуатации, а в городах восставшие расправлялись с представителями царской администрации, крупными землевладельцами и привилегированным купечеством, поддерживавшим феодально-крепостническое государство*.
* (1 Котошихин указывает, что после восстания 1662 г. привилегированное купечество получило от царя "похваление", так как из них "к тем ворам не пристал ни один человек". ("О России в царствование Алексея Михайловича", Спб. 1840, стр. 104.) )
Таким образом, восстания носили антифеодальный характер и являлись отражением нового периода русской истории.
Наряду с этой основной, межклассовой борьбой происходила борьба внутри привилегированных сословий. Богатые купцы имели и свои собственные интересы. Они стремились к полной монополизации внутренней торговли, что давало им возможность захватить в свои руки и всю внешнюю торговлю*. Царь же сам стремился стать монопольным посредником между промышленниками и рядовыми торговцами, с одной стороны, и иностранными купцами - с другой.
* (Гости свои особые интересы отстаивали в челобитных, которые они подавали царскому правительству. (См., например, А. Зврцалов, О мятежах в гор. Москве и селе Коломенском, 1648 г., 1662 и 1771 гг., "Чтения", кн. I, М. 1890, стр. 260; С. Соловьев, Московские купцы в XVII в., "Современник", 1858, X; К. Базилевич, Коллективные челобитья торговых людей и борьба за русский рынок, "Известия АН СССР", 1952, отд. общественных наук, № 2, стр. 92. )
В тот период не закончилась еще борьба внутри господствующего сословия, происходившая между отживающим боярством и вытеснявшим его дворянством.
Антифеодальные выступления широких масс населения оказали влияние на идеологию высших сословий.
С XVII века их передовые представители начинают решительно выступать против фискальной политики царского правительства, в защиту интересов национальной экономики.
Первые русские политэкономы в отличие от западноевропейских меркантилистов не ограничивали своих наблюдений сферой обращения и не отождествляли богатство с деньгами. Внешняя торговля для них не являлась единственным источником обогащения государства. Они рассматривали внешнюю торговлю преимущественно как орудие развития промышленности и сельского хозяйства и заботились об увеличении товарооборота внутри страны. Учитывая зависимость экономического подъема России от состояния внутренней и внешней торговли, первые русские политэкономы стремились сплотить класс купцов и тем самым усилить его позиции в борьбе против иностранной конкуренции.
Крупным представителем русской экономической мысли середины XVII века был выдающийся государственный деятель Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин.
Ордын-Нащокин (ум. в 1680 г.)* родился в небогатой семье псковского дворянина. Он получил широкое образование. Хорошо знал математику и иностранные языки: латинский, немецкий, польский. Ордын-Нащокин был крупным государственным деятелем, выполнял ответственные дипломатические поручения и слыл за границей образцовым дипломатом**. Он стремился к усилению мощи Русского государства и был сторонником централизованной власти.
* (Год рождения неизвестен. )
** (Биографические сведения об Ордын-Нащокине см. в кн.: В. Ключевский, Курс русской истории, ч. III, М. 1937, стр. 362-364. )
Ордын-Нащокин является родоначальником русской буржуазной политической экономии.
Он впервые провел различие между хозяйством государя и народным хозяйством. В связи с этим Ордын-Нащокин подошел к решению экономических и финансовых вопросов с точки зрения интересов народного хозяйства, а не с точки зрения фиска (казны). Ордын-Нащокин стремился к увеличению государственных доходов путем развития производительных сил страны. Эту идею он проводил в двух документах: "Псковском положении" (1665) и в "Новоторговом уставе" (1667).
Заботясь о развитии производительных сил страны, Ордын-Нащокин выступал горячим защитником развития национальной торговли и стремился провести в жизнь ряд мероприятий.
Он отстаивал сословный характер торговли и считал необходимым объединить все купечество в товарищества. Он стоял за организацию специального "Приказа купецких дел", который должен был оградить купечество от произвола воевод и дьяков.
Купеческие товарищества, по его мнению, должны были обеспечить продажу товаров по высокой уставной цене и лишить иностранцев возможности скупать русские товары по низким ценам через мелких торговцев.
Мелкие торговцы превращались в агентов гостей, для которых они должны были приобретать отечественные товары, получая за это помимо покупной цены некоторый процент. После продажи крупными торговцами этих товаров иностранцам рядовым торговцам выплачивалась причитающаяся им "полная прибыль".
Все русские купцы могли вести беспошлинную торговлю с иностранцами в пограничных городах. В других городах от уплаты пошлин освобождались при покупке иногородних товаров местные торговцы, "а платят с тех товаров пошлины те люди, которые привозят из иных городов*".
* ("Собрание государственных грамот и договоров", ч. IV, М. 1828, стр. 194. )
Ордын-Нащокин достаточно глубоко понимал связь между внутренней и внешней торговлей и поэтому большое внимание уделял также развитию последней.
Во внешней торговле политика иностранцев была продиктована стремлением овладеть богатствами России, ослабить и закабалить ее.
Для более успешного достижения указанной цели в Западной Европе еще во второй половине XVII века пропагандировалась необходимость изоляции России от Европы и прекращения ввоза в нее не только оружия и боевых припасов, но также меди и олова. Иностранные правительства, прикрывая свои истинные намерения, демагогически заявляли, что их действия продиктованы миролюбивыми целями и защитой свободы. По лицемерному заявлению польского короля Сигизмунда, "Москаль был враг всякой свободы под небесами", Россию обвиняли в том, что она является угрозой общему миру, а в действительности боялись роста ее экономического и политического могущества.
Достаточно откровенно об этом высказался один из иностранцев, посетивших Россию во второй половине XVI века. "Если бы русские, - писал он, - знали свою силу, никто не мог бы бороться с ними, а от их соседей остались бы только кой-какие остатки*".
* (Ричард Ченслер, Известия англичан о России во второй половине XVI века, перевод с английского С. Сердонина, "Чтения", кн. IV, 1884, стр. 8.)
Чтобы избавиться от засилья иностранцев во внешней торговле, "Новоторговый устав" разрешал иностранным купцам торговать с русскими, а также между собой только в пограничных городах и уплачивать при этом пошлину. Торговля же в других городах разрешалась только тем иностранцам, которые имели "жалованные грамоты о торгах за красной печатью*".
* (Ст. 85 и 86. Следует отметить, что статья 56 Устава противоречила этому требованию, так как она предусматривала уплату проезжей пошлины для всех иностранцев, а не только для тех, кто имел указанные грамоты. )
Ордын-Нащокин стремился к расширению внешней торговли и был сторонником активной внешней политики.
Он считал необходимым для Вусского государства овладеть выходом к берегам Балтийского моря и установить тесные торговые сношения со странами Ближнего и Дальнего Востока. В частности, Ордын-Нащокин подготовил посольство в Индию и предполагал организовать торговлю с Китаем.
Ордын-Нащокин предпринял также шаги для устранения посредничества иностранцев в торговле между Западом и Востоком.
Он ратовал за необходимость создания русского торгового флота и был поставлен по указу царя во главе "корабельного дела*".
* (В 1669 г. был спущен по Оке в Волгу, а оттуда в Каспийское море первый русский корабль - "Орел".)
Развитие торговли, а вместе с тем и развитие производительных сил страны тормозилось ощущавшимся в то время недостатком денег. В связи с этим еще при правительстве Михаила Федоровича (1613-1645) в страны Западной Европы и в Персию были отправлены посольства "с просьбой о материальной помощи".
Ордын-Нащокин стремился увеличить приток денег в Московское государство. Он выдвигал ряд требований, в которых переплетались отдельные положения систем денежного и торгового балансов.
Укажем некоторые из них.
Вывоз золотых и ефимок* за границу через Астрахань запрещался.
* (Так назывались в России немецкие иоахимсталлеры, которые после наложения штампа, повышавшего их номинальную стоимость, пускались в обращение. )
Все деньги, привезенные иностранцами, подлежали сдаче в казну, которая в обмен на них давала неполноценные русские деньги, получая на этой операции до 30% прибыли. При этом в целях стимулирования привоза золотых и ефимок правительство освобождало от обложения пошлиной не только эти деньги, но и купленные на них для экспорта русские товары.
Русские купцы могли продавать иностранцам товары только при условии оплаты третьей части их стоимости золотыми и ефимками, которые затем подлежали обмену на русские деньги по указанному выше принудительному курсу ("Псковское положение").
С продажи "заморских товаров" государство взимало oпошлину золотыми и ефимками.
"Новоторговый устав", учитывая опыт "иных государств", в которых "берегут серебро", предлагал воздерживаться от покупки предметов роскоши.
Накопление в стране денежных средств Ордын-Нащокин рассматривал как необходимое условие для организации кредита, который должен был положить конец закабалению мелких и средних купцов иностранцами при помощи ссудных операций.
Ордын-Нащокин, ратуя за развитие торговли и кредитных отношений, видел в этом залог развития отечественной промышленности. Он подчеркивал, что "лучше всякой силы промысл". Как бы поправляя западноевропейских меркантилистов, Ордын-Нащокин указывал, что "дело в промысле, а не в том, что людей много. И много людей, да промышленника нет, так ничего не выйдет".
Ордын-Нащокин в этом вопросе оставлял далеко позади себя не только Даниила Заточника, но и Ивана Пересветова, которые связывали увеличение богатства с наличием большого войска. Будто полемизируя с ними, Ордын-Нащокин говорит: "...половину рати продать, да промышленника купить, и то будет выгоднее". В вопросе об источнике богатства Ордын-Нащокин, как нетрудно заметить, имел своим предшественником Ермолая Еразма, отличаясь от него лишь тем, что главным считал не сельскохозяйственный, а промышленный труд.
Ордын-Нащокин принимал деятельное участие в организации различных мануфактур: бумажных, стекольных, кожевенных, а также в развитии за счет русских капиталов металлургических и металлообрабатывающих предприятий.
Во всей этой деятельности сказывалась забота Ордын-Нащокина о развитии внутреннего рынка. В отличие от западноевропейских меркантилистов, рассматривавших промышленность как орудие для делания денег, т. е. исключительно с точки зрения ее значения для экспорта, Ордын-Нащокин стремился к развитию производства тех товаров, в которых нуждалось население собственной страны, чтобы освободить тем самым государство от необходимости их импорта.
Для обогащения русских людей передовым опытом в целях лучшей организации производства промышленных изделий и повышения обороноспособности страны Ордын-Нащокин стоял за приглашение из-за границы различных специалистов. Однако вместе с тем он был ярым противником слепого подражания Западу.
Подводя итоги изложенному, можно сделать следующие выводы.
Ордын-Нащокин был первым русским политэкономом, выступавшим за экономический подъем Русского государства. Он стремился к укреплению дворянского строя, по в силу исторической необходимости явился выразителем интересов купечества.
Ордын-Нащокин сделал первый шаг на пути развития свободной, беспошлинной торговли внутри страны и ограничения иностранной конкуренции.
В высказываниях Ордын-Нащокина содержатся некоторые элементы меркантилизма. Однако Ордын-Нащокин заботился главным образом о расширении торгового оборота внутри страны. Он рассматривал торговлю как орудие развития производительных сил и источник процветания государства усматривал в промышленной деятельности.
Тем не менее на экономических взглядах Ордын-Нащокина сказалась господствующая роль феодальных отношений, в рамках которых невозможно было осуществить принцип свободной конкуренции.
По "Псковскому положению" и "Новоторговому уставу" не только внешняя, но и внутренняя торговля подвергалась стеснительной регламентации.
Все торговцы обязаны были продавать товар по установленной цене и вести торговлю рядами*. "Новоторговый устав" отвечал по существу интересам крупных торговцев-гостей и казны: он ограничивал участие в торговом обороте мелких и средних торговцев, которым предписывалось "присоединять свои товары к высокой цене и к пожиткам добрым и торговать складом".
* (При организации торговли рядами для продажи того или иного вида товара отводилось специальное место. )
"Новоторговый устав" запрещал иностранцам, получавшим "жалованную грамоту" на право торговли в данном городе, совершать торговые сделки не только с другими иностранными купцами, но также и с иногородними русскими торговцами. Таким образом, иногородние русские торговцы по существу ставились в одинаковое положение с иностранцами.
"Новоторговый устав" следует отнести к так называемой персональной системе, так как он стремился освободить внутренний рынок от иностранцев, а не от их товаров. Поэтому, строго говоря, этот Устав не являлся протекционистским, так как протекционистские пошлины носят запретительный характер*.
* (Самой высокой пошлиной по "Новоторговому уставу" облагались только вино, сахар и леденец. Однако по этому Уставу предусматривался ввоз этих товаров русскими купцами для казны и самого государя (ст. 87). Впервые действительно протекционистский тариф был введен правительством Петра I. (См. настоящую работу, стр. 143.) )
Тем не менее экономические воззрения Ордын-Нащокина были прогрессивными для своего времени. Большинство его требований нашло свое осуществление в реформах правительства Петра I.
Ордын-Нащокин был убежденным русским и славянским патриотом, мечтавшим о национальной независимости всех славянских народов, об их экономическом и культурном развитии.
Русский и славянский патриотизм Ордын-Нащокина получил свое дальнейшее развитие в произведениях ученого хорвата Юрия Крижанича (1617-1683).
Крижанича глубоко интересовали исторические судьбы угнетенных славянских народов. Его взор устремлялся к России - самому большому славянскому государству, сохранившему независимость*.
* (Так как не все славяне были православные, то в силу этого общеславянская идея, отстаиваемая Крижаничем в условиях, когда церковь являлась органом государства, была у него органически связана с идеей о церковной унии, которую он, по нашему убеждению, мыслил как равноправный союз обеих церквей. Реакционные авторы (Белокуров и др.) объявляли Крижанича католическим миссионером и голословно утверждали, что все его произведения лишены какой- либо научной ценности. Из советских авторов один только П. Епифанов поддержал эту точку зрения, и в защиту своей позиции грубо исказил историографию вопроса, а также все факты, касающиеся жизни и деятельности Крижанича. (См. "Вопросы истории" № 10, 1953 г. Критику статьи Епифанова см. в журнале "Вопросы истории" №№ 1 и 2, 1957 г.) )
Не ограничиваясь изучением литературных источников, Крижанич в 1647 г. посещает Россию. В неопубликованной части рукописного наследства Крижанича мы обнаружили исключительно ценное указание на то, что Крижанич с целью расширения знаний и обогащения личного опута совершил поездку по Европе; он посетил Париж, Лондон, Амстердам и многие другие города, где работал в библиотеках и, по собственному признанию, знакомился с условиями жизни, деяниями и нравами разных народов, чтобы лучше понять стоящие перед Русским государством задачи*.
* (Для придания изложению большей живости Крижанич прибегает к форме диалога, происходящего между двумя лицами - Борисом и Вукассином. "Борис. - Недавно я отчасти с послами, отчасти с купцами большую часть Европы объездил. Я ведь был в Париже, Лондоне, Венеции, Вене, Амстердаме и во многих других известных городах Европы". (ЦГАДА, ф. 381, № 1799, стр. 632, перевод с латинского здесь и везде автора.). Дальше "Борис" говорит о том, что в библиотеках этих городов он прочел много книг античных авторов и книг о славянах. То, что Крижанич наделил Бориса автобиографическими чертами, подтверждается, в частности, упоминанием Крижаничем в других произведениях о Париже и "других городах" и о его изучении там античных произведений. (См. "Обличение на соловечскую челобитну", Сочинения Крижанича, вып. III, М, 1893, стр. 160; С. Белокуров, Юрий Крижанич в России, М. 1902, стр. 89.)) Мы полагаем, что установление факта путешествия Крижанича по Европе позволяет заполнить существовавший до сих пор пробел в биографии Крижанича, относящийся к периоду с конца 1648 по начало 1650 г. Подробнее об этом см. нашу публикацию "Из рукописного наследства Ю. Крижанича", журнал "Исторический архив" за 1957 г. )
Крижанич приходит к выводу, что увеличение богатства, усиление политической мощи и подъем культуры России невозможны без наличия условий, благоприятных для развития товарно-денежных отношений.
Вместе с тем он понял необходимость написать историю Русского государства и славянских народов, чтобы опровергнуть авторов, злостно клевещущих "на ее (Россию.- Л. М.) царство и на весь народ".
Для реализации своих планов Крижанич в 1659 г. вновь отправляется в Россию, где на протяжении 17 лет создает ряд произведений*. Самым значительным из них является работа "Политичны думы", в которой автор изложил передовые для того времени философские, общественно-политические и экономические идеи и выдвинул широкую программу преобразования Русского государства**.
* (Крижанич в январе 1661 г. был сослан в Тобольск с назначением кормовых денег, откуда его освободили только в 1676 г. Причина ссылки Крижанича до сих пор не установлена.)
** (G(rgec)j P(etar)) правильно отмечает, что Крижанича "Политика - это всеобщая энциклопедия знаний". Автор добавляет, что Крижанич "в этом был несколько похож на известных просветителей времен "абсолютизма". (Prigodom 250 godisniu smrti Jurja Kri- zanica, Hrvatska Prosvjeta, 20, 1933, стр 271.))
По своему мировоззрению Крижанич был оригинальным представителем философии просветителей. В отличие от средневековых теологов ученый признавал материальность мира и рассматривал бога лишь в качестве первопричины вселенной.
Он обнаруживает большую проницательность в понимании основных экономических категорий: богатства и его источника, денег, дохода.
Крижанич не признает тезиса меркантилистов, что только деньги - богатство. Через все его произведение проходит тезис о труде как источнике богатства. При этом он подробно разъясняет, что самым богатым является то государство, которое имеет развитую внутреннюю торговлю и "...где потому процветают различные промыслы и земледелие и заморская торговля*" т. е. существует товарное производство.
* (Ю. Крижанич, Русское государство в половине XVII века, ч. I, М. 1859, стр. 7. Такое произвольное название произведению Крижанича "Политичны думы" дал издатель части его рукописи П. Бессонов. )
Крижанич хорошо понимал, что общество не может богатеть, если уровень производства и потребления остается из года в год одним и тем же. В связи с этим он уточняет свое понимание богатства. Богатство - это "добыток" (доход) - избыток меновой стоимости над той ее частью, которая возмещает расходы по производству. Поэтому промыслом можно назвать только такую деятельность, которая позволяет "взять всякую корысть".
Крижанич в этой связи в отличие от меркантилистов, усматривавших источник богатства во внешней торговле, подчеркивает, что государство может богатеть только за счет доходных производств. В промышленности к числу последних он относит производство бумаги, всевозможных тканей, сукна и др. В сельском хозяйстве, по его мнению, следовало обратить внимание на развитие скотоводства, пчеловодства, посевов табака, а также растений, из которых приготавливается краска, так как она "великим бо приходом богатит своего тежака" (земледельца). Он категорически заявляет, что только тот доход является устойчивым, который "основывается на труде и поте" и увеличивается "со временем" (с затратой времени)*.
* (Там же, стр. 5)
У Крижанича, для которого в отличие от меркантилистов богатство - товар, а источник богатства - труд, можно обнаружить стремление провести различие между стоимостью и рыночной ценой, хотя сам автор еще не устанавливает этих понятий. Так, например, он разъясняет, что если в Архангельск будет привезено "много пепла, то он сделается дешев и за много товара и труда выручат столько же, сколько за меньшее их количество*" (товара и труда), т. е. цена на пепел упадет ниже трудовых затрат (стоимости).
* (Ю. Крижанич, Русское государство в половине XVII века, ч. I, стр. 44Л )
Крижанич развивает свою мысль и указывает на зависимость "цены" (стоимости) от производительности труда. Советуя, в частности, организовать собственное производство бумаги, он рекомендует запретить ввоз ее и далее разъясня