8. Мы платим за все

Вспоминаю первую военную зиму, которую провел в Кирове. В городе, переполненном эвакуированными, первым обиталищем нашей семьи стал кусок пола в большой, битком набитой людьми комнате, которая принадлежала писательнице Анне Саксе. Скоро мы с мамой получили собственную жилплощадь: нежилую комнату без печки, что-то вроде кладовки, в деревянном домишке. В этой комнате иней на стене не таял. На ночь я залезал под одеяло не раздеваясь. И вот - великое счастье: настоящая комната, в центре, на улице Ленина. Удобства в этом доме располагались на дворе. За водой мы ходили к колонке за несколько кварталов. Центрального отопления тоже не было. Но в комнате имелась печка, и можно было поддерживать нормальную температуру.

Я учился щепать лучину. В печку мы ставили трехногий таганок, на него чайник, потом разводили под чайником костерок из лучинок. Это была наша кухня. Электроэнергию подавали только поздно ночью на несколько часов - видно, в эти часы ее меньше нужно было заводам, работавшим для фронта.

За прошедшие с тех пор десятилетия у меня не было случая побывать снова в Кирове - в моей памяти он так и остался темным городом, скованным льдом

и снегом. В этом городе я научился щепать лучину, научился использовать ее для отопления и освещения. Сейчас мне это умение ни к чему.

Какая там лучина! Я сижу и подсчитываю, сколько в нашей квартире электромоторов. Холодильник, стиральная машина - это есть нынче почти в каждой семье. По статистике, на сотню городских семей приходится в среднем 101 холодильник и 78 стиральных машин. Да и в деревне больше половины семей ими обзавелись. Значит, два мотора. Электродрель, деревообрабатывающий станочек - ну, это на любителя. Хотя в сельском или дачном доме электромоторов такого назначения может найтись и побольше. Да и в городе без дрели в теперешних бетонные стенах дырку не пробить. Зато в комбайне "Омега" на одном моторе полотер, пылесос, кофемолка и миксер. У многих наших соседей каждый из этих предметов на отдельном моторе. Пылесосов, например, на 100 городских семей насчитывается 50. Две трети семей имеют швейные машины, причем в деревне даже больше, чем в городе. И еще много всяких предметов с электромоторами может купить каждый желающий. Один мой знакомый насчитал у себя дома 28 моторов. Не иначе, он учитывал и микромоторчики: электробритвы, детские игрушки. Мы их брать в расчет не будем.

Выходит, 5-10 моторов в современной квартире - обычное дело. А сравнительно недавно - поколение наших отцов еще помнит - дивом был электромотор даже на заводе. В книге "Люди Сталинградского тракторного" Л. Макарьянц, приехавший на стройку не из деревни, а из Москвы, описывает события 1930 г. В механосборочный цех нового завода привезли первый станок - американский. "Станок имеет несколько скоростей и индивидуальный мотор. Это для нас было также новинкой. До сих пор л^ы работали на трансмиссиях. Здесь можно было пускать свой станок независимо от других. Наше воображение захватили и две кнопки - красная и черная - для пуска и остановки станка... Это был один из первых станков в сборочном цехе, и его огородили деревянной оградой. В то время уже начались экскурсии на завод. По сборочному цеху ходили целые толпы и экскурсантов и рабочих из цехов, где оборудования еще не было. Около нашей ограды всегда собиралось много народа. На нас смотрели с большим уважением, считали нас очень умными, хотя станок никаких трудностей не представлял. В публике спрашивали:

- Что они, иностранцы?"

Ныне в миллионах квартир бабушки - одногодки Л. Макарьянца нажимают на кнопки пылесосов, не испытывая при этом ни удивления, ни восторга. Миллионы детей включают моторы игрушечных луноходов и железных дорог, отнюдь не представляя себя иностранцами. Миллионы девушек пользуются стиральной машиной и в глаза не видали стиральной доски. Сотни тысяч юношей умеют управляться с циркулярной пилой и никогда не пилили дрова простой двуручной. При жизни одного поколения быт революционизировался с помощью электричества, как и предсказывал Ленин.

Электромотор, однако,- самый скромный потребитель энергии в нашей квартире. Гораздо больше забирают лампочки - их числом поболее, и они включаются неизмеримо чаще. Затем утюги и другие нагревательные приборы. И наконец, электроплита. Наша "Томь" имеет номинальную мощность 5,8 киловатта- это все разно что 58 стосвечовых лампочек и вполне сравнимо с мощностью промышленного электромотора: около восьми лошадиных сил.

Еще каких-нибудь два десятилетия назад в большинстве семей требовалось умение растопить дровяную плиту или хотя бы разжечь примус: в 1958 г. в стране было всего 2 млн газифицированных квартир, а электроплит почти не знали. Ныне газифицированных квартир 65,1 млн, в них живет большинство населения страны. Тысячелетия властвовал на кухне дровяной очаг, всего за двадцать лет его вытеснила газовая плита - и вот уже ее теснит плита электрическая.

Я выхожу из квартиры - с двенадцатого этажа меня спускает лифт. Кнопка вызова одна, лифтов два, выбор делает автоматика. Иногда она пригоняет мне грузовой лифт, на полтонны. Гудит вверху могучий мотор лифтовой лебедки, спускает меня и поднимает полутонный противовес.

Выхожу из дома и первое, что вижу перед собой,- бетонная коробка насосной станции. Конечно, городским насосным не загнать холодную и горячую воду на шестнадцатый этаж нашего дома - в каждом квартале круглые сутки работают дополнительные насосы. Современные квартиры снабжаются не только электроэнергией и водой, но и теплом, а многие еще газом. Наш средний по размерам дом -128 квартир - пожирает энергию, как небольшое промышленное предприятие.

Многие мои соседи, выйдя из дома, садятся в автомобиль. Привычным жестом включают 50-80 "лошадей", которые мчат по улицам одну-две тонны железа и пластмасс и заодно 70-80 кг живого веса владельца. Большинство, однако, идет на автобус, а пешеходы-любители - пешком до метро. Чего уж проще - поездка в общественном транспорте. Однако в

1940 г. автобусы перевезли в 136 раз меньше людей, чем в 1986-м, троллейбусы - почти в 36 раз меньше, метро - в 12 раз. И даже трамваи (единственный вид пассажирского электрического транспорта, существовавший еще до революции) перевезли в 1986 г. на полтора миллиарда больше людей, чем в 1940-м. Легковые такси в 1986 г. перевезли пассажиров в 68 раз больше, чем в 1940-м.

Но пора, пожалуй, выехать из города. Хотите поездом? У вас будут очень большие шансы увидеть электровоз. Протяженность электрифицированных железных дорог в СССР больше, чем в США, ФРГ, Великобритании, Франции и Италии, вместе взятых. Но и тепловоз, как и теплоход, самолет, автобус, потребляет не что иное, как энергию. Пассажирооборот железнодорожного транспорта в СССР с 1940 г. возрос почти в 4 раза. Морского - в 2,8, речного - в 1,6, воздушного - примерно в 400 раз.

Энергия моторов помогает человеку перемещаться по земле, воде, воздуху и безвоздушному пространству. Еще в начале XX в. Роберт Пири и Руаль Амундсен достигли полюсов при помощи даже не лошадиных сил, а собачьих и своих собственных. В 30-е годы папанинцев доставил к полюсу самолет с поршневыми двигателями мощностью в тысячи лошадиных сил. Ныне атомный ледокол прошел к полюсу напролом, потому что его влекут многие десятки тысяч лошадиных сил. Чтобы вознести человека на околоземную орбиту, стартовая мощность ракеты должна равняться десяткам миллионов лошадиных сил.

Транспорт, как видим,- активно растущий потребитель энергии различных видов. Например, электроэнергии он забирает ныне примерно в 50 раз больше, чем в 1940 г. Однако в электробалансе народного хозяйства он не "тянет" и десятой части. Больше половины производимой в стране электроэнергии потребляет промышленность. Тех 35 млрд кВт o ч, которые она израсходовала за весь 1940 г., ныне хватает только на две недели. При этом если сравнить темпы роста производительности труда в промышленности и электровооруженности, то цифры окажутся поразительно близкими.

Но самые впечатляющие перемены происходят в энергетике сельского хозяйства. Впечатляющие не только по масштабам, но и по срокам. Более пяти тысяч лет назад человек уже умел запрягать животных и плавать под парусами. Освоение новых источников энергии вместо прежнего единственного - силы человеческих мускулов - вызвало переворот в развитии производства. С тех пор человек поставил себе на службу энергию ветра и падающей воды, пара, взрыва, электроэнергию и двигатель внутреннего сгорания. Но вплоть до начала XX в. практически не изменялась энерговооруженность тех, кто составлял большинство населения планеты: крестьян. В конце прошлого века Глеб Успенский вынес в заголовок знаменитого своего очерка данные статистики по одному из уездов: "четверть лошади" приходилась там на одну "ревизскую душу". Статистика сообщает, что в 1913-1917 гг. не на "душу", а на одного работника в крестьянских хозяйствах приходилось 0,5 лошадиной силы всех энергетических мощностей. Эти "лошадиные силы" и были в действительности по преимуществу лошадьми да быками; менее 1 % энергетических мощностей сельского хозяйства давали механические и электрические двигатели и установки, а более 99%-рабочий скот.

Десяток с небольшим лет после начала индустриализации и коллективизации преобразили энергетику крестьянского труда больше, чем пять тысяч лет до того. В 1940 г. на одного работника приходилось уже втрое больше, чем до революции,- полторы лошадиные силы, несмотря на то, что поголовье рабочего скота сократилось более чем вдвое - на смену ему пришли машины. "Живая энергетика" составляла уже менее четверти всех мощностей в общем балансе энергии села, а более трех четвертей - тракторные, автомобильные и комбайновые двигатели. Однако на электрические двигатели и электроустановки все еще приходилось всего лишь около 1 % этой мощности.

Поэтому в первую очередь преобразился труд в растениеводстве - в животноводстве без электроэнергии мало что можно изменить.

Гораздо более масштабные перемены произошли в последующие годы. В 1986 г. одному "среднему" работнику сельского хозяйства служили уже 32,7 "лошади" - в 60 с лишним раз больше дореволюционного уровня, в 19 раз больше уровня 1940 г., вшестеро больше 1960-го. Рабочий скот в этой цифре "весит" неосязаемо мало - доли процента.

Тепло и свет в наших домах, быстрота и удобство наших поездок, пища у нас на столе - все это энергия, энергия, энергия. Настоящий взрыв энергопотребления произошел в последние годы. До революции страна производила в год до 2 млрд кВт-ч электроэнергии. Деревня не знала электричества вовсе, в городе оно было в богатых домах. Роскошью была и керосиновая лампа. Миллионы изб освещались лучиной. Последующие полвека с лишним до 1965 г. к прежним 2 млрд прибавили 504 млрд годовой выработки. А последующие двадцать лет - более триллиона. Если взять развитие всего топливно-энергетического комплекса, картина получится схожая. Прогресс почти в любой сфере материальной деятельности человека вызывает резкое увеличение потребления энергии.

По данным специалистов, в начале нашего века потребление энергии в мире удваивалось примерно за 50 лет, в середине века - за 30 лет, а сейчас - за 15-20 лет.

Откуда же ее берется столько?

В середине 20-х годов половина всех строителей электростанций страны работали на Волховстрое. Пущенная в 1926 г. Волховская ГЭС мощностью 58 тыс. кВт была крупнейшей в Европе в то время.

Прошло всего 6 лет, и крупнейшим в Европе стал Днепрогэс. В каждом из десяти нынешних агрегатов Днепрогэса-1 заключено больше мощности, чем во всей Волховской ГЭС. А недавно рядом поднялся и Днепрогэс-2.

Введенные в 50-х годах ГЭС на Волге были уже крупнейшими в мире, мощности некоторых из них переваливали за 2 млн кВт. Потом Братская ГЭС шагнула за 4 млн. Мощность Красноярской - 6, а Саяно-Шушенской - 6,4 млн. Каждый из десяти ее турбоагрегатов примерно равен по мощности всему Днепрогэсу-1. Крупнейшие гидростанции теперь считают (и строят) не единицами, а каскадами. Есть Днепровский каскад, Даугавский, Волжско-Камский, Вахшский, Ангаро - Енисейский.

В гидроэнергетическое строительство вкладывается все больше труда, все больше материальных и финансовых ресурсов. Не остаются нетронутыми и ресурсы природные. Верно, энергия рек - источник вечный, но при строительстве ГЭС порой затопляется немало ценных земель. А главное, гидроресурсы ограниченны. Придет день - в некоторых странах он уже пришел, - когда новые гидростанции строить будет негде.

Однако энергия, производимая гидроэлектростанциями, составляет менее 3% в топливно-энергетическом балансе страны. Основой его было и будет производство различных видов топлива. Как же с ним обстоят дела?

Наша статистика сообщает о развитии нефтяной промышленности в стране с 1860 г. Первый миллион тонн нефти был добыт за восемнадцать лет - с 1860 по 1877 г. Первые полмиллиарда тонн - за 77 лет, с 1860 по 1936 г. Первый миллиард - за 91 год, с 1860 по 1954 г., не считая четырех военных лет. Второй миллиард тонн мы выкачали за последующие восемь лет, с 1955 по 1962 г. А теперь за пятилетку добываем свыше 3 млрд т нефти и газового конденсата. Ныне за один год недра нашей страны отдают столько же нефти и газового конденсата, сколько ее было добыто за первые 80 лет существования отечественной нефтяной промышленности. Можно сказать и по-другому: мы добываем сейчас значительно больше нефти и газового конденсата, чем добывалось во всем мире в 1950 г.

Природного газа, включая попутный, за 14 лет (1950-1963 гг.) было добыто в СССР 403,5 млрд м3. Значительно больше было получено за один 1980 г. А в 1987 г. наша страна добыла 727 млрд м3 газа.

За 15 лет (1922-1936 гг.) в стране было получено 786 млн т угля, который служил в то время основным источником энергии. Ныне почти столько же добывается за один год, хотя в топливно-энергетическом балансе уголь переместился с первого места на третье, уступая и нефти, и газу.

Крупнейшие потребители угля - тепловые электростанции-мы уже начинаем строить, как и ГЭС, не единицами, а целыми комплексами. В Экибастузе начато строительство каскада: четырех тепловых электростанций, из которых каждая почти равна по мощности Братской ГЭС. Первая из комплекса станций на канско-ачинских углях - Березовская ГРЭС-1 по мощности равняется крупнейшей из наших гидростанций - Саяно-Шушенской. Вслед за ней поднимутся еще десяток таких же.

В 1913 г. в топливно-энергетическом балансе страны затерялась почти неприметная статья расхода энергоресурсов - экспорт. Из 64,4 млн т (в пересчете на условное топливо) на экспорт ушло всего 1,2 млн. К тому же 8 млн т было в тот год импортировано. Мы были нетто-импортерами энергоресурсов - так это называется на языке экономики. Это значит, что мы их больше покупали, чем продавали другим странам.

И в 1940 г. мы еще были нетто-импортерами, хотя величина и экспорта, и импорта по отношению ко всем ресурсам была исчезающе мала: импорт - чуть больше 1 %, экспорт - значительно меньше. Влияние внешней торговли на топливно-энергетический баланс можно было не принимать в расчет.

В 1986 г. картина совсем другая. Топливно-энергетические ресурсы страны возросли против 1940 г. в 9,1 раза. Импорт возрос в 11 раз. А экспорт увеличился в 360 раз. Сегодня на экспорт уходит около 15% наших топливно-энергетических ресурсов, и чистый экспорт, за вычетом импорта, превысил всю сумму ресурсов, потребленных страной в 1940 г. От Сибири до Западной Европы протянулись гигантские трубопроводы, по которым денно и нощно текут нефть и газ: десятки миллионов тонн, десятки миллиардов кубометров.

Значительно возрос экспорт сырой нефти, а также, естественно, газа. Резко увеличился за последние годы экспорт электрической энергии.

Без советского экспорта топлива и энергии невозможно представить сегодня оптимальное развитие народного хозяйства европейских социалистических стран. Но без этого экспорта трудно представить и нормальное развитие советской экономики. Продажа топлива и энергии дает нам большую часть внешнеторговых доходов, что позволяет нашей стране в значительной степени перекрывать стоимость постоянно растущего импорта, включающего оборудование, материалы, продовольствие, промышленные товары народного потребления. Общая стоимость импорта по таким группам товаров, как текстильное сырье и полуфабрикаты, продовольствие, промышленные товары народного потребления, вместе взятым, намного перекрывается поступлениями от экспорта топлива и энергии. Так что производство энергетических ресурсов обеспечивает нам не только собственно энергию, но и много других ценностей.

Растет добыча угля, нефти, газа. Строятся все новые гидростанции. Создается атомная энергетика. Бешеная пляска цифр: миллионы сменяются миллиардами, те - триллионами. Но есть же всему предел!

Правда, угольных запасов Сибири хватит на тысячи лет, но в европейской части СССР подобных богатств уже нет. Велики у нас и запасы газа, но опять-таки там, в Сибири, притом в северных ее районах. Центр добычи нефти шагнул раньше за Волгу, теперь - за Урал. Во что обходятся такие "шаги"? Подсчитано: если затраты на расширение или поддержание добычи одной тонны нефти в 1965-1972 гг. принять за единицу, то в одиннадцатой пятилетке они выросли почти втрое, в двенадцатой их рост еще больше.

Ныне страна расходует ежегодно сырья, материалов, топлива и электроэнергии примерно на 500 млрд руб. При таких масштабах необходимое освоение новых сырьевых районов требует таких затрат, которые в обозримом будущем не перекрыть развитием техники в одних только добывающих отраслях. Понадобятся встречные усилия: нужно всеми средствами (и средствами научно-технического прогресса прежде всего) добиваться не только расширения производства этих ресурсов, но и максимальной экономии при их потреблении. Решение такой задачи требует нового подхода к хозяйственным проблемам, нового стиля мышления и поведения.

4 ноября 1981 г. "Правда" сообщила: в Женеве закончилось чрезвычайное совещание Организации стран - экспортеров нефти (ОПЕК). Принято решение установить единые цены, на нефть, исходя из 34 дол. за баррель (159 л) "аравийской легкой нефти". Это означало, что мировая цена с этого времени должна колебаться (в зависимости от качества нефти и места добычи) примерно на уровне 215 дол. за тонну.

Подобные сообщения мелькали и в прежние годы. Разумеется, на пятой полосе газеты - там, где идет международная информация. Касается ли это работников народного хозяйства нашей страны? В те годы принято было считать: непосредственно не касается, не о наших делах речь. Это было ошибкой, за которую мы дорого платили уже тогда, еще дороже платим сегодня.

Раскроем опять статистический справочник. В 1980 г. выручка нашей страны от продажи нефти, нефтепродуктов и газа превысила 21,7 млрд руб. Это было близко к половине всей экспортной выручки. Для сравнения: на импорт промышленных товаров народного потребления, продовольствия и продовольственного сырья страна затратила в том же году около 16 млрд руб.

Между прочим, в начале 70-х годов за тонну нефти платили около 20 дол. Именно "революция цен" на мировом рынке придала нефти такое значение в мировой торговле.

Выходит, решения совещания, прошедшего в Женеве, прямо касались каждого из нас. Мы не можем быть равнодушны к тому, каковы доходы страны от внешней торговли, какова ее способность оплачивать свои покупки на мировом рынке.

"Революция цен" помогла всем - и странам, покупающим сырье, и продающим его,- лучше понять истинную ценность нефти и всех прочих природных ресурсов. Разумеется, покупатели и продавцы увидели новую ситуацию с разных сторон. Сегодня уже повсеместно задача экономии первичных материальных ресурсов воспринимается как общечеловеческая. Первыми это ощутили страны-потребители. Острота проблемы вынудила в ряде стран пойти на весьма жесткие меры в этом направлении. В большинстве европейских социалистических стран цена бензина высшей марки в пересчете на наши деньги по туристскому обменному курсу приблизилась к одному рублю за литр, а то и больше. Одновременно в ряде социалистических стран повышена плата за электроэнергию, газ, все виды топлива для квартир. Болезненная мера? Да. Но исправно работает дешевый общественный транспорт, отправляются в путь поезда и самолеты, работают заводы.

Между тем в промышленно развитых капиталистических странах вздорожание энергоресурсов привело к недопроизводству товаров и услуг на 700 млрд дол. только за первые пять лет после начала энергетического кризиса. Это увеличило безработицу на 3 млн человек и сильно повысило стоимость жизни.

Небывалый скачок мировых цен на нефть (вдесятеро за семь лет) и разрушительное действие энергетического кризиса на капиталистическую экономику приковали к себе общее внимание. И как-то в тени остался тот факт, что затраты на добычу сырья (если взять длительный период) растут не в меньшей степени - скорее, в большей. Это признали и буржуазные

авторы. Известный французский публицист Жак-Жак Серван-Шрейбер, президент радикальной партии и бывший министр, в своем нашумевшем "Всемирном вызове" рассмотрел движение нефтяных цен с начала века. Оказывается, до скачка 70-х годов мировая цена на нефть практически не менялась более полувека.

Так сложилась нерациональная - с точки зрения долговременных интересов всего человечества - структура мировой энергетики. Если сложить все запасы органического топлива в недрах планеты, окажется, что лишь 17% заключенной в них энергии приходится на нефть и газ, остальное - на уголь. А структура потребления энергии почти прямо обратная: лишь около четверти ее получается из угля.

Кризис возник из-за корыстной установки нефтяных монополий на раздувание импорта нефти по низкой цене. Добавим: по искусственно заниженной цене. Вместо того чтобы всячески стимулировать экономию нефти как самого ценного и сравнительно ограниченно распространенного в природе сырья, стимулировался ее усиленный расход. Порой это делалось и в ущерб собственной экономике развитых капиталистических стран - например, в транспортной системе США бензиновый мотор вытеснял другие средства тяги и тогда, когда эти средства были эффективнее. Попутно решалась более общая задача: развитые капиталистические страны, самые богатые в мире, на 2-3 послевоенных десятилетия освободились от необходимости делать весьма значительные затраты на разработку собственных энергетических ресурсов. Были закрыты сотни угольных шахт, заброшены успешные в прошлом работы по получению газа и бензина из углей и сланцев. Выкачивание почти даровой нефти из чужих недр позволило форсировать развитие "потребительского общества" в горстке богатейших стран. Оно же породило таких монстров капиталистической экономики, как неестественно раздутый парк легковых автомобилей. Одно это дало толчок трем кризисам сразу: кризису городов, экологическому и энергетическому. Особенно наглядно это проявилось в Калифорнии - самом богатом штате самой богатой капиталистической страны. Отравление воздуха выхлопными газами доходит до того, что в Лос-Анджелесе некоторые врачи рекомендуют ходить в противогазах. Общественный транспорт удушен - его просто нет. Поэтому человек без своего автомобиля остается и без работы. Сотни тысяч безработных, безавтомобильных, лишенных настоящего и будущего людей концентрируются в Уоттсе - негритянском гетто Лос-Анджелеса, где бунт отчаяния однажды уже разразился.

Общественный транспорт американских городов пал отнюдь не в честной конкурентной борьбе. Пропагандистская фраза о свободе рынка, о суверенном выборе потребителя предназначена для прикрытия факта, отмеченного Лениным еще в 1916 г.: конкуренция превращена в монополию. Будь там и впрямь свободный выбор для потребителей, общественный и индивидуальный транспорт сосуществовали бы и каждый развивался бы в разумных пределах. Автомобиль дает больше удобств, но он во много раз дороже, скажем, трамвайных поездок, при которых один мотор и один кузов обслуживают не одного пассажира, а сотню. К тому же трамвай бегает по путям весь день, а автомобиль больше простаивает в ожидании владельца.

Нет, в честной рыночной борьбе убить общественный транспорт нельзя было. Это произошло иначе. Автопромышленный концерн "Дженерал моторс" скупил более сотни трамвайных систем в 45 городах, включая Нью-Йорк, Балтимор, Филадельфию и Лос-Анджелес. Скупил, чтобы сломать их и заставить всех волей-неволей покупать автомобили. Только в Лос-Анджелесе была разрушена система линий общественного транспорта протяженностью более тысячи миль.

Бум потребления бензина оказался на руку и нефтяным монополиям, и автомобильным. В итоге затри Десятилетия были резко уменьшены нефтяные запасы планеты, которые могли бы служить человечеству гораздо дольше. Развитые капиталистические страны, в которых живет не более десятой части населения Земли, промотали значительную часть этих запасов, к тому же располагавшихся в основном не на их территории. Промотали без расчета, а точнее с расчетом на обогащение немногих.

Корыстная политика монополий продолжалась и в годы кризиса, она лишь модернизирована применительно к новым условиям.

Директор-распорядитель Американского химического общества, а до того заместитель министра торговли США Р. У. Кэрнс утверждал после начала энергетического кризиса, что его можно было предвидеть по крайне мере за три года. Кэрнс считал необходимым создать в США центральный правительственный орган стратегического планирования в области технологии, подобный существующим органам стратегического планирования в области вооружений, обороны, космических исследований. Отсутствие такого органа он назвал одной из главных причин кризиса. Это буржуазный диагноз и буржуазный рецепт лечения. Кэрнс не хотел (или не мог) признать, что дело не в "отсутствии планомерности", а в капиталистическом характере этой планомерности, которого не отменит вмешательство буржуазного правительства.

В самом деле, система разработки и проведения долгосрочной стратегии в основных сферах экономики тех же США существует давно. Были разработаны в свое время прогнозы и рекомендации и в энергетической области, и сейчас нетрудно убедиться, что они неукоснительно выполнялись - существующего аппарата государственно-монополистического регулирования оказалось для этого вполне достаточно. Но именно выполнение таких рекомендаций и привело к энергетическому кризису.

В конце 50-х годов финансируемая за счет фонда Форда корпорация "Ресурсы для будущего" разработала прогноз американской экономики на 1975 г. Отдельный том этой капитальной работы был посвящен энергетике. На основе анализа развития энергетики за сто с лишним лет давались прогноз и рекомендации на пятнадцать лет вперед - до 1975 г. Вот главный вывод авторов: "Исходя из обеспеченности США природными ресурсами, а также учитывая возможный технический прогресс, можно утверждать, что в 1975 г. (или примерно в это время) США смогут обеспечить свои потребности во всех видах энергии за счет собственных ресурсов (как с точки зрения общих потребностей в энергии, так и с точки зрения потребления отдельных видов энергии). При этом не произойдет сколько-нибудь значительного повышения производственных издержек за исключением тех, которые могут быть вызваны повышением общего уровня цен".

Невозможно было выбрать временной горизонт, более наглядно демонстрирующий провал прогноза: примерно 1975 г. В это самое время на США и на все индустриально развитые капиталистические страны обрушился энергетический кризис, а за ним и небывалый по глубине после 30-х годов циклический кризис, который подвел черту под тридцатилетием относительного благополучия капиталистической экономики, породившим столько иллюзий.

Легче всего улыбнуться, перечитывая задним числом этот и другие подобные прогнозы, на основе которых американские монополии и правительство вырабатывали свою экономическую стратегию на 50-70-е годы. Но гораздо полезнее и интереснее разобраться: почему же ошиблись их авторы?

Попытка обнаружить сколько-нибудь серьезный экономический или технический просчет в прогнозе корпорации "Ресурсы для будущего" приводит к поразительным результатам. Даже сейчас, задним числом, таких ошибок найти нельзя.

В качестве исходной позиции для оценки демографических процессов (с них начинается общий анализ) авторы прогноза взяли на всякий случай заведомо завышенный, как они считали, темп прироста населения США - этот темп дал бы в 1975 г. общую численность населения 233 млн человек. Они оказались правы: фактическая численность населения к тому времени действительно была ниже названного ими предела.

Предполагалось, что среднегодовой прирост валового общественного продукта США составит 4%; это само по себе говорит о большой уверенности авторов прогноза в своей квалификации, поскольку прежде США не знали столь высоких темпов в течение столь длительного времени. Следовательно, простой экстраполяцией прежних темпов такую цифру получить было нельзя; тут требовался солидный анализ перспективных тенденций. Многие выражали сомнение с реальности такого предположения, но темпы роста американской экономики в 60-х годах действительно заметно возросли по сравнению с предшествующим периодом, и этот прогноз подтвердился с высокой степенью точности.

Специалисты корпорации "Ресурсы для будущего" правильно предвидели и то, что основными источниками энергии в 1975 г. будут нефть, газ и уголь, значение атомных и гидроэлектростанций будет второстепенным. Близким к истине, насколько возможно в столь долгосрочном прогнозе, оказался и расчет потребности на 1975 г. в отдельных видах ресурсов. Наконец, подтвердилось предсказание, что США будут располагать природными запасами, экономическими и техническими возможностями, позволяющими произвести больше и электроэнергии, и нефти, и газа, и угля, чем потребуется стране в 1975 г.

Авторы прогноза писали: "Выбор 1975 г. в качестве даты, на которую дается прогноз (на 15 лет со времени опубликования настоящего труда), отражает мнение авторов о том, что проблемы обеспечения США энергией, которые могут возникнуть в будущем, будут легко разрешимы при помощи соответствующих мер в течение указанных 15 лет. При наличии в США таких потенциальных ресурсов энергии, как нефтяные сланцы и атомная энергия, эти проблемы вряд ли будут серьезными". С другой стороны, они вопрошали: "Разве мы не должны использовать преимущества импорта дешевой нефти?" И страна использовала эти преимущества десятки лет после составления прогноза, как и 10 лет до его составления (США превратились из экспортера нефти в ее импортера в 1947 г.).

Итак, каждая исходная позиция прогноза в отдельности подтвердилась, а общий вывод оказался разительно неверным. Вместо обещанного отсутствия серьезных проблем - сильнейший энергетический кризис, потрясший не только американскую, но и всю капиталистическую экономику. Как это могло произойти?

Капитализм пытается освободиться от своих "вечных" болезней, совершенствуя средства достижения цели, но источник болезней заключен в самой цели капиталистического производства. От нее невозможно отказаться, не отказываясь от капитализма. Причина возникших трудностей не в ошибках исполнителей воли правящего класса США, а в самой стратегии этого класса. Именно она предопределила и тот решающий выбор, который повел капиталистическу