6. Проблема темпов

В декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) принял документ необычайно новаторский для своего времени и вместе с тем обладавший таким богатым научным и практическим содержанием, что оно и сегодня сохраняет немалую значимость. Это была резолюция "О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства". Позднее почти все партийные съезды принимали директивные документы, содержавшие основы планов на предстоящую пятилетку. Директивы XV съезда были иными. В них почти нет цифр, нет конкретных плановых решений. Это политическая директива научно-методического содержания, дающая принципы подхода к самой разработке плана.

В экономически отсталой и окруженной кольцом врагов стране предпринималась первая в мировой истории попытка сделать то, что ранее считалось невозможным: подчинить хозяйственное развитие в целом общегосударственному плану, рассчитанному на ряд лет. Притом само это развитие не было размеренным ростом производства в спокойных условиях: в рамках пятилетки разворачивалась индустриализация, коренная перестройка всей материально-технической базы и социальной структуры страны. Тем интереснее оценить политический и научный уровень резолюции с позиций наших дней.

В 1927 г. не было экономико-математических методов - лишь в конце 30-х годов советский математик Л. В. Канторович издал свою работу о линейном программировании, лишь в конце 40-х занялись этим американцы, лишь в середине 60-х оптимальное программирование в СССР начало становиться на практическую ногу. Но вот что написал в 1967 г. крупнейший специалист в области оптимального планирования лауреат Ленинской премии профессор В. В. Новожилов: "Уже в начале социалистической реконструкции народного хозяйства возникли количественные задачи на оптимум - задачи на длительный максимум темпа развития, на оптимальное соотношение между потреблением и накоплением, на максимально эффективное распределение капиталовложений между объектами строительства. Решения XV съезда ВКП(б) содержат не только постановку этих проблем, но также указания, в каком направлении их нужно решать".

Конечно, слов таких тогда не знали: "количественные задачи на оптимум". Но задачи эти - в других словах - поставлены и принципы их решения даны. XV съезд четко сознавал и особо оговаривал "неэкономические факторы", "особое давление международных моментов в связи с обострением отношений между капиталистическими государствами и СССР". Его директивы предписывают:

"Учитывая возможность военного нападения со стороны капиталистических государств на пролетарское государство, необходимо при разработке пятилетнего плана уделить максимальное внимание быстрейшему развитию тех отраслей народного хозяйства вообще и промышленности в частности, на которые выпадает главная роль в деле обеспечения обороны и хозяйственной устойчивости страны в военное время".

Значит, роль международной обстановки учитывалась в полной мере. Однако при всем этом:

"При составлении пятилетнего плана народного хозяйства, как и при составлении всякого хозяйственного плана, рассчитанного на более или менее длительный срок, необходимо стремиться к достижению наиболее благоприятного сочетания следующих элементов: расширенного потребления рабочих и крестьянских масс; расширенного воспроизводства (накопления) в государственной индустрии на основе расширенного воспроизводства в народном хозяйстве вообще; более быстрого, чем в капиталистических странах, темпа народнохозяйственного развития и непременного систематического повышения удельного веса социалистического хозяйственного сектора..."

Вот они, "количественные задачи на оптимум". Как видим, никакой односторонности, никакого ущемления одних задач в пользу других. И на первом месте - расширенное потребление рабочих и крестьянских масс.

Далее в директивах следует конкретизация этих задач в отдельности:

"В области соотношения между производством и потреблением необходимо иметь в виду, что нельзя исходить из одновременно максимальной цифры того и другого (как этого требует оппозиция теперь), ибо это неразрешимая задача, или исходить из одностороннего интереса накопления в данный отрезок времени (как того требовал Троцкий, выставляя пароль жесткой концентрации и усиленного нажима на рабочих в 1923 г.), или исходить из одностороннего интереса потребления. Принимая во внимание и относительную противоречивость этих моментов и их взаимодействие и связанность, причем с точки зрения развития на длительный срок интересы эти, в общем, совпадают, необходимо исходить из оптимального сочетания обоих этих моментов".

Заметим себе на будущее из этой длинной выдержки блестящую по краткости и глубине как бы оброненную полуфразу о том, что с точки зрения развития на длительный срок интересы эти (потребления и накопления), в общем, совпадают. Здесь важна, во-первых, не раз потом подтвержденная истина о том, что длительное пренебрежение интересами потребления подрывает темпы накопления, и наоборот. Важен, во-вторых, настойчиво повторяемый мотив об интересах развития на длительный срок, или, словами В. В. Новожилова, о длительном максимуме темпа развития. Отметив все это, пойдем дальше по тексту директив XV съезда:

"В вопросе о темпе развития необходимо равным образом иметь в виду крайнюю сложность задачи. Здесь следует исходить не из максимума темпа накопления на ближайший год или несколько лет, а из такого соотношения элементов народного хозяйства, которое обеспечивало бы длительно наиболее быстрый темп развития".

Еще:

"В области соотношения между развитием тяжелой и легкой индустрии равным образом необходимо исходить из оптимального сочетания обоих моментов. Считая правильным перенесение центра тяжести в производство средств производства, нужно при этом учитывать опасность слишком большой увязки государственных капиталов в крупное строительство, реализующееся на рынке лишь через ряд лет; с другой стороны, необходимо иметь в виду, что более быстрый оборот в легкой индустрии... позволяет использовать ее капиталы и для строительства в тяжелой индустрии при условии развития легкой индустрии".

Отвергая левацкие предложения троцкистов о "сверхиндустриализации", о повышении промышленных или снижении сельскохозяйственных цен и о выкачивании денег из деревни, съезд также подробно рассматривал и осмотрительно решал частные проблемы оптимума - отдельно в сельском хозяйстве и промышленности.

Не отказываясь от привлечения средств деревни к строительству индустрии, а прямо предусматривая его, резолюция в то же время предостерегала: "Неправильно исходить из требования максимальной перекачки средств из сферы крестьянского хозяйства в сферу индустрии, ибо это требование означает не только политический разрыв с крестьянством, но и подрыв сырьевой базы самой индустрии, подрыв ее внутреннего рынка, подрыв экспорта и нарушение равновесия всей народнохозяйственной системы". Последующие десятилетия не раз подтверждали верность высказанного предостережения, да и сейчас мы имеем дело с отдаленными последствиями невнимания к нему.

Такой взвешенный подход отнюдь не означал отсутствия четких приоритетов. Так, о промышленности говорилось: "...в первую очередь должно быть усилено производство средств производства..." Нельзя не вспомнить в связи с этим слова М. С. Горбачева на торжественном заседании, посвященном 70-летию Октября: "Партия предложила неведомый ранее путь индустриализации-не надеясь на внешние источники финансирования, не дожидаясь многолетних накоплений за счет развития легкой промышленности, сразу двинуть вперед тяжелую индустрию. Это был единственно возможный в тех условиях, хотя и немыслимо трудный для страны и народа путь"^*.

^* (Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. М., 1988, т. 5, с. 398.)

Сегодня для нас не менее интересна и такая деталь из директив XV съезда: "...необходимо иметь в виду развитие мелкой местной промышленности, кустарной и ремесленной, каковая, служа в настоящее время совершенно необходимым дополнением крупной государственной промышленности, способствует изживанию товарного дефицита и смягчению безработицы".

Как видим, уже тогда, до составления и осуществления самого первого пятилетнего плана, XV съезд предвидел многие трудноизлечимые "болезни", с которыми позднее столкнулось плановое хозяйство в СССР и некоторых других странах, и предостерегал от них.

Съезд предусматривал рост потребления населения, бесперебойное снабжение рынка, повышение покупательной способности червонца, общий подъем сельского хозяйства, быструю его индустриализацию.

Интересно понимание этой индустриализации. Резолюция уточняла: "В первую очередь по линии первичной переработки сельскохозяйственных продуктов". В то время к развитию промышленности в деревне подталкивал избыток рабочих рук. Но предлагаемый курс не только снижал аграрное перенаселение - он решал и более долговременную, постоянную задачу, значимость которой очевидна и сегодня. Стратегический замысел заключался в глубокой интеграции и пропорциональном развитии различных элементов того, что мы именуем сейчас агропромышленным комплексом. Формирование в самой деревне перерабатывающих производств резко повышает общую эффективность деятельности этого комплекса.

Особое внимание уделялось кооперации. Детальную разработку политики в этой области содержит отдельная резолюция съезда - "О работе в деревне". В директивах же по пятилетнему плану обращает на себя внимание принципиальное осуждение попыток подстегивания социально-экономических процессов: "В полном противоречии с Лениным, который прямо предостерегал против "сверхиндустриалистической" точки зрения, указывая на необходимость двигаться со всей основной массой крестьянства, отметал легковесные фразы о "крестьянской ограниченности", троцкистская оппозиция предлагает двигаться помимо этой массы, целиком разделяя осмеянный Лениным тезис об "ограниченности" и неизбежно обрекая на провал политику партии".

Решения XV съезда подвели итог огромной научной и практической работы, горячих дискуссий и острой политической борьбы вокруг основных вопросов социально-экономической политики на этапе индустриализации, борьбы, начавшейся еще в 1925 г., т. е. в канун XIV съезда. Сами эти вопросы были поставлены в повестку дня объективным ходом экономического развития. В 1925 г. в основном завершилось послевоенное восстановление промышленного производства. Тем самым закончился специфический период роста на базе как бы усеченного воспроизводственного цикла, когда развитие промышленности не требовало больших капитальных затрат: пускали в ход остановленные в годы войны и разрухи предприятия. С другой стороны, нормализация экономической жизни и укрепление всего народного хозяйства позволили в 1925 г. XIV партконференции ликвидировать остатки "военно-коммунистических" мер в деревне, снизить единый сельхозналог, уменьшить экономические и административные ограничения развития крестьянских хозяйств. Это были те меры, которые предвидела партия еще в 1921 г., когда X съезд принимал решение о замене разверстки продналогом.

Переход от послевоенного восстановления к индустриализации поставил сложный вопрос об источниках накоплений для финансирования предстоящих обширных капиталовложений. В свою очередь, масштаб необходимых накоплений во многом зависел от принятых темпов индустриализации. Научная разработка этой проблемы в 1924-1925 гг. определялась установкой на укрепление "смычки" рабочего класса с крестьянством. Участие деревни в финансировании индустриализации не должно было подрывать крестьянское хозяйство. Эта линия была зафиксирована и в решениях XIV съезда партии, принявшего в декабре 1925 г. Урс на индустриализацию.

Против такого подхода на XIV съезде выступила "новая оппозиция" во главе с Зиновьевым и Каменевым, требовавшая искусственно форсировать темпы индустриализации, а в связи с этим и усиленно изымать средства из крестьянского хозяйства, не останавливаясь и перед применением насильственных мер под флагом борьбы с кулачеством. Наибольшую роль в развенчании их идей сыграли в то время политические выступления И. В. Сталина и теоретические работы Н. И. Бухарина, за ними шло большинство членов ЦК партии.

Одним из главных участников дискуссий о темпах индустриализации и отношениях с крестьянством был председатель ВСНХ СССР (одновременно и председатель ОГПУ) Ф. Э. Дзержинский. Через некоторое время после XIV съезда партии он говорил: "Мне кажется, что у Троцкого и Каменева идет вопрос не об индустриализации страны, не о том, откуда найти средства для усиления основного капитала нашей промышленности, а о том, каким образом сколотить кой какой основной капитал для их политических целей, для политических комбинаций".

И как можно было считать иначе?

Посмотрим ближе. XIV партконференция, апрель того же самого 1925 г., в конце которого, в декабре, собрался съезд. На этой конференции Дзержинский выступал с докладом о металлопромышленности - ему ли не помнить, что Каменев там председательствовал, говорил во вступительном слове при открытии партконференции о ее главной теме. Главной темой были новые решения о политике по отношению к крестьянству. Исполнилось то, о чем говорил Ленин еще в двадцать первом, при замене продразверстки продналогом: по мере восстановления экономики страны надо и налог уменьшать, заменять его обменом хлеба на изделия государственной промышленности. Теперь такая возможность появилась, поскольку восстановление промышленности заканчивалось и можно было смелее помочь хозяйственному укреплению деревни. Помимо уменьшения налога снимались некоторые административные ограничения для развития крестьянского хозяйства.

Тогда Каменев был согласен с партией. И через месяц, в мае, на III Всесоюзном съезде Советов, где Дзержинский докладывал о положении в промышленности, Каменев сделал доклад о мероприятиях по поднятию и укреплению крестьянского хозяйства. И вот спустя полгода это самое укрепление крестьянского хозяйства стало в устах оппозиции чуть ли не главной угрозой социализму. Каменев выступает на съезде партии вслед за Зиновьевым и заявляет, что крестьянское хозяйство надо немедленно ограничить, что в его росте - причина экономических трудностей страны.

А трудности такие были, и было о чем поговорить всерьез. Еще недавно казалось, что главные хозяйственные проблемы позади. 1924/25 г., начавшийся очень тяжело, кончился блестящими успехами, неслыханным ростом, сразу приблизившим вплотную завершение восстановления промышленности. Но именно тут, в разрешении прежних проблем, таились проблемы совсем иные.

Прежде всего с завершением восстановления финансовый голод промышленности ничуть не уменьшился - напротив, возрос. Конечно, запросы были качественно иные. Теперь не требовалось искать несколько миллионов, чтобы покрыть задолженность по зарплате, как год назад. Теперь не нужно было наскребать несколько десятков миллионов, чтобы пополнить оборотные средства промышленности. Теперь надо было добыть - для начала, на ближайший год - миллиард. Кончалось время восстановления промышленности, время пуска стоявших заводов. Начиналось время нового строительства. Поначалу его чаще именовали расширением основного капитала, но вскоре утвердилось иное название: индустриализация. На текущую работу промышленности деньги от государства больше не требовались - она сама давала прибыль. Однако на новое строительство требовалось гораздо больше. И снова, еще настойчивее, чем в прошлом году, неслось со всех сторон: даешь режим экономии!

В это самое время обнаружились две проблемы, которые не предвидели заранее.

Во-первых, ВСНХ вдруг заметил, что после периода устойчивого быстрого роста производительности труда произошла остановка, началось даже попятное Движение. С октября 1924 по май 1925 г. выработка на одного рабочего поднялась на тридцать с лишним процентов. А с мая по декабрь - упала на 5%. Зарплата при этом продолжала расти, как и при подъеме производительности, так что накопления промышленности уменьшились.

Дзержинский объяснял это отчасти тем, что лучшее оборудование было загружено полностью и для дальнейшего расширения пришлось за последние месяцы пустить в ход худшее, все самые неэффективные заводы и цехи, стоявшие на консервации. Была и другая причина: на фабрики и заводы хлынул из деревни поток новых рабочих.

Из доклада Дзержинского на XXIII чрезвычайной Ленинградской конференции ВКП(б) в феврале 1926 г.:

"...С мая месяца по декабрь нами было принято в наше производство 25%, т. е. около 400 тысяч новых рабочих, из них часть уже работала раньше, но в течение очень долгого периода была оторвана от производства, другая часть - крестьяне, чернорабочие, которые впервые приходили на фабрики и относились к производству, безусловно, не как к своему пролетарскому делу, а как к тому, что не является их кровным делом. Производственному воспитанию этой части рабочих нужно уделить исключительное внимание.

Ряд донесений с Юга и Урала с несомненностью показывает, что очень часто вновь приходящие на фабрику смотрят на нее, как на чужую, стремясь только что-нибудь урвать и использовать для себя. Эти новые пришедшие рабочие не прошли той героической, мученической школы, которую прошел наш фабрично-заводской пролетариат в своей борьбе с самодержавием, с капитализмом и за Октябрьскую революцию. Они подходят к предприятию, как к чему-то чужому... Как профсоюзы, так и партийные организации должны посвятить особое внимание тому, чтобы переварить в котле пролетарской общественности, пролетарской политики и пролетарской солидарности тех вновь пришедших, которые должны научиться видеть в заводе или фабрике основу социализма, а не подсобное предприятие для своего хозяйства".

Эти трудности промышленность встречала с пониманием их серьезности, но без особой тревоги. Задачи были знакомые и решались известными способами: рационализация техники, лучшая организация производства, обучение рабочих. Но осенью 1925 г. из деревни раздался тревожный сигнал. Не выполнялся план закупки хлеба для экспорта. Доходы от вывоза хлеба должны были составить значительную часть того миллиарда рублей, который планировалось дать на строительство промышленности. Теперь этот миллиард заколебался, стал уменьшаться до 900, 800, может быть, 700 млн. Что же стряслось в деревне?

Тот год был урожайным - на этом и строился замысел маневра, который поначалу сулил немалые выгоды промышленности. Задумано было купить у крестьян побольше хлеба для экспорта и тем заработать побольше валюты для закупки оборудования новых заводов. Но отечественная промышленность не была готова предложить в обмен на хлеб нужное количество готовых товаров. Поэтому решено было импортировать для крестьян что-нибудь миллионов на сто ширпотреба. Сначала затратить валюту, чтобы потом приобрести ее в большем количестве. Смелый маневр, задуманный в принципе верно, проведен был неудачно и провалился. Вместо прибыли получились убытки. О причинах немало размышлял Дзержинский.

Почему крестьяне, имея хлеб, не хотели его продавать?

Из доклада Дзержинского на пленуме ВЦСПС в феврале 1926 г.:

"...Мы в хлебо-экспортных планах плохо учли наши внутренние потребности и не обращали достаточного внимания на внутреннее снабжение. Между тем внутреннее потребление хлеба за этот период значительно увеличилось, с одной стороны, в связи с увеличением заработной платы и, с другой стороны, на почве роста потребления хлеба самим крестьянством. Мы допустили ошибку, рассчитав, что внутри крестьянства потребление будет такое же, как в довоенное время. Мы не учли, что в довоенное время крестьянин хлеба недоедал, у него его выколачивали, и что теперь, после многих лет недоедания, он расширил свое потребление и расширил запас своего хлеба. В результате - недостаточное внимание к внутреннему снабжению вызвало рост сельскохозяйственных цен".

Было подсчитано, что в 1924/25 г. крестьяне платили налогов на 1400 млн червонных рублей меньше, чем до войны. Они освободились также от арендной платы, которую до революции отдавали помещикам. Всего, выходит, около 2 млрд руб. в год составлял чистый выигрыш крестьян. Выручка крестьянина от проданного урожая не расходовалась больше на уплату налогов и расчеты с помещиками. Вместе с тем на базе подъема промышленности выросла зарплата рабочих - они тоже предъявили повышенный спрос на товары. Хороший урожай позволил крестьянам, продав лишь малую часть своего хлеба, расплатиться с небольшими теперь налогами. За остальной хлеб они хотели получить товары - еще и еще раз товары.

Из доклада Дзержинского на пленуме ВЦСПС;

"Таким образом, мы видим, что в результате тех сдвигов, которые произошли благодаря Октябрю, с одной стороны, и, с другой стороны, вследствие урожая, создалось явление товарного голода. Наша промышленность не в состоянии удовлетворить платежеспособной потребности".

Внешнеторговый маневр, по замыслу, должен был уменьшить товарный голод.

Из доклада на пленуме ВЦСПС:

"Однако неисправная, недостаточно гибкая работа наших торговых организаций по внешней торговле привела к тому, что покупка товаров запоздала, товары не прибыли в срок, оказались плохого качества и слишком дорогими, оказались хуже, чем те товары, которые есть у нас. Почему? Потому что за границей не ждали, что мы придем и возьмем на 100 млн товаров. Закупки на такие суммы надо производить с достаточно длительной подготовкой на внешнем рынке. В итоге мы не сумели заготовить хлеба, в стране оказалось слишком много денег, которым нельзя было противопоставить достаточное количество товаров".

Из доклада Дзержинского на XXIII чрезвычайной Ленинградской партконференции:

"Откуда возникли эти затруднения? Является ли это указанием на то, что и партией и правительством взят неверный курс на индустриализацию страны, на расширение производства, или здесь имеются лишь временные, случайные, первоначальные, если можно так выразиться, ошибки, связанные с нашей учебой? Я думаю, что сейчас имеет место это последнее. Мы просчитались в том смысле, что не рассчитали, что раньше, чем производить хлебозаготовки для экспорта в таком большом масштабе, необходимо было в достаточной степени обеспечить внутренний рынок. В результате этого получилось, что наши хлебозаготовители, бросаясь в первую очередь на хлебные заготовки для экспорта, забывают о насыщении внутреннего рынка и что наш внутренний рынок стали снабжать частные заготовители, которые стали вздувать неслыханно цены на хлеб.

Вторым просчетом было то, что мы дали нашим хлебозаготовительным органам слишком много средств, слишком много денег на хлебозаготовки, предварительно не обеспечив достаточного снабжения хлебозаготовительных органов промышленными изделиями; если мы даем крестьянину за хлеб деньги и крестьянин на эти деньги не может купить промышленных изделий, он перестает продавать свой хлеб, а пущенные в оборот деньги бесполезно или даже во вред государству продолжают обращаться".

Оставался последний вопрос: почему же внешнеторговые организации оказались настолько слабыми? Из доклада Дзержинского на чрезвычайной Ленинградской партконференции:

"Одним из органических недостатков нашей внешней торговли было то, что внешняя торговля была не только государственной монополией, но монополией одного ведомства, к другим весьма заинтересованным ведомствам относилась враждебно, замкнуто. На этой почве происходили в торгпредствах и разных торговых организациях неслыханные злоупотребления и ужасное загнивание. Пленум ЦК еще до съезда реорганизовал Наркомвнешторг. Он слил его с Наркомвнуторгом и установил, что к делу внешней торговли должны быть привлечены заинтересованные хозяйственные органы".

Итак, враг был старый знакомый - ведомственность. Теперь анализ просчета был завершен. Можно было поставить точку и, запомнив полученный урок, двигаться дальше. Но не давали поставить точку, не давали по-деловому анализировать уроки жизни, не давали двигаться дальше. Оппозиция подняла шум, используя все просчеты для того, чтобы доказать, что сам курс партии на хозяйственное укрепление крестьянства и развертывание социалистического строительства неверен, что большинство ЦК будто бы недооценивает "кулацкую опасность".

Каменев говорил с трибуны съезда:

"...рост сопротивления крестьянства нашим планам..."

"...мужичок "регульнул нас"", "...капиталистические элементы растут..."

"Дают лозунг: огонь по тем, которые предупреждают об этом росте крестьянского сопротивления, росте кулацкой опасности!"

Еще полгода назад на совещании в СТО по вопросам торговли, поддерживая выступление Дзержинского о необходимости использовать в интересах государства частный капитал, Каменев говорил, что для строительства социализма гораздо опаснее "торговая пустыня", чем частный капитал. А теперь он, как и возглавляемая им вместе с Зиновьевым оппозиция, требовал, по сути дела, отказа от новой экономической политики, начатой Лениным.

Классовая борьба - та же война, только с другим оружием (впрочем, очень часто - и с тем же самым, это Дзержинский знал слишком хорошо). Недаром же Ленин, разъясняя необходимость новой экономической политики, прибегал и к военным сравнениям - вспоминал, например, тактику японского генерала Ноги при осаде Порт-Артура. А на войне злейшим врагом будет тот, кто пошлет бойцов в атаку тогда, когда обстановка требует засесть в окопах и обстреливать противника. Не лучше будет и тот, кто промедлит с началом атаки, когда время для нее придет.

Ленин говорил на X съезде партии:

"...Дело переработки мелкого земледельца, переработки всей его психологии и навыков есть дело, требующее поколений. Решить этот вопрос по отношению к мелкому земледельцу, оздоровить, так сказать, всю его психологию может только материальная база, техника, применение тракторов и машин в земледелии в массовом масштабе, электрификация в массовом масштабе. Вот что в корне и с громадной быстротой переделало бы мелкого земледельца"^*.

^* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 60.)

"Новая оппозиция" пыталась увлечь за собой партийные массы, делая вид, что предлагает то самое наступление социалистических элементов, которое предвидел Ленин, и предлагает его даже раньше, чем партия - всего через четыре года после начала нэпа. Но вот это-то "еще раньше" и означало, что предлагается то же самое лишь по форме, а по существу - совсем противоположное. Вместо укрепления социалистических элементов предлагалось на деле оказать услугу сторонникам капиталистического развития.

А сколько "теоретических" находок нагромоздила оппозиция, чтобы создать видимость научно обоснованной платформы! Например, о характере государственной промышленности в Советском государстве: она, оказывается, не социалистическая, а государственно-капиталистическая.

Элементы государственного капитализма в экономике страны существовали - это знал каждый школьник. Были предприятия, сданные в концессию иностранному капиталу, были сданные в аренду "своим" частникам. Не о них шла речь: предприятия, принадлежащие пролетарскому государству, оппозиционеры отказывались признать социалистическими. Каменев рассуждал ужасно "научно":

"...Потому что отношения людей, организация труда, формы выплаты заработной платы, работа на рынок не делают их еще элементами развернутого социалистического хозяйства".

Вот как. И работа на рынок уже - грех. Выходит, ближе к социализму были осенью двадцать третьего, когда рынок игнорировали до того, что при ужасающей бедности создали кризис сбыта.

Из выступления Я. Э. Рудзутака на XIV съезде партии:

"А если Каменев желает действительно искренне и правдиво объяснить партийному съезду наши болячки, найти у партийного съезда врачевание их... он должен был сказать, что он ни на какой политической платформе против большинства ЦК не стоит, что эта платформа выдумана".

Для Дзержинского это был отнюдь не вопрос "чистой" теории. Если предприятие наше капиталистическое, пусть государственно-капиталистическое, то рабочему оно - чужое. Если социалистическое,- значит, свое.

Из доклада Дзержинского на XIV Московской губернской партконференции в декабре 1925 г.:

"А я спрашиваю: что, для рабочего основной капитал есть вещь, совершенно его не касающаяся? Сейчас перед нами, перед всем рабочим классом ставится этот основной вопрос: что такое для рабочего класса основной капитал? Он стоит перед нами потому, что, хотя заработная плата повысилась на 47-50%, реальная зарплата, не номинальная, но если взять ее в среднем, то она равняется 28-29 реальным рублям. Конечно, это ничто, это мало, и, конечно, если придет рабочий от Форда или Форд, то он скажет: какая нищенская зарплата и в каких тяжелых условиях, в гораздо худших условиях, чем у нас, вы работаете. Но на это ответ один: твой рабочий зарабатывает больше, но у него никакого будущего нет. Мы зарабатываем сейчас для себя гроши, но мы куем себе лучшее будущее, перед нами впереди весь мир, мы двигаемся вперед шаг за шагом, строим социализм. (Аплодисменты.) И я вас спрашиваю, в настоящих тяжелых условиях, когда общий уровень поднялся, культурные потребности поднимаются,- что значит эта зарплата? А можем ли мы выбросить лозунг, что надо увеличивать сейчас зарплату? Я, товарищи, перед вами должен прямо сказать: нет. Мы, партия, мы авангард рабочего класса, должны предупредить рабочий класс, что сейчас мы этого лозунга не можем выбрасывать. Почему? Потому что перед нами стоит основной вопрос, вопрос нашего существования, вопрос нашего развития - проблема основного капитала. Когда я говорил, хватит ли у государства средств для того, чтобы строить новые фабрики, для того, чтобы обносившееся оборудование заменить новым, то я тогда говорил, что государство должно найти средства. У кого оно должно найти их? Оно может найти их только у источника всякой стоимости и всех средств, т. е. может найти их у рабочего и у крестьянина".

С такими словами можно было обращаться только к рабочему социалистического государства, только к хозяину.

Когда Дзержинский выступал с этим докладом на Московской конференции, до съезда оставалось несколько дней. В Москве уже знали, что в Ленинграде Зиновьев сколачивает оппозиционную платформу и оппозиционную делегацию. Тех ленинградцев, которые поддерживают линию ЦК, не допускают на съезд.

Оппозиционное выступление на съезде состоялось. После бурной дискуссии ленинградскую делегацию поддержал один делегат из Сибири и один из Поволжья. Это было все. При голосовании резолюции по отчету ЦК оппозиция собрала 65 голосов против 559.

Каменев и Зиновьев остались после съезда не только членами партии, но и членами ЦК и Политбюро. Правда, Каменев больше не был председателем СТО - после съезда его назначили наркомом торговли. Но и теперь он требовал только одного: "раздеть мужика" В его новой должности это означало непримиримую борьбу с ВСНХ, линия которого была противоположной.

Из речи Дзержинского на Пленуме ЦК партии в апреле 1926 г.:

"Вся беда кроется в раздутых штатах, в нашем бюрократизме. Эти недостатки мы должны стремиться преодолеть. Вот именно здесь, Каменев, кроются те миллионы, которые вы напрасно ищете и хотите брать у м