НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ЮМОР   КАРТА САЙТА   ССЫЛКИ   О САЙТЕ  







предыдущая главасодержаниеследующая глава

4. Два типа централизма

До начала социалистической революции указания ученых-марксистов о путях перехода от капитализма к социализму были по необходимости весьма общими и сдержанными. Так, Ф. Энгельс говорил в 1893 г.: "Заранее готовые мнения относительно деталей организации будущего общества? Вы и намека на них не найдете у нас"*. Теоретически установленные общие положения марксизма дооктябрьской эпохи по этому вопросу наиболее полно изложены В. И. Лениным в "Государстве и революции".

* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 563.)

В этой книге прежде всего подчеркнуто, что "исторически, несомненно, должна быть особая стадия... перехода от капитализма к коммунизму", в течение которой развивается первая, или низшая, фаза коммунизма - социализм. Ее необходимые признаки: общественная собственность на средства производства и распределение по труду. Последнее неизбежно при социализме, ибо, не впадая в утопизм, нельзя думать, что сразу после свержения капитализма люди научатся работать на общество без всяких норм права, "да и экономических предпосылок такой перемены отмена капитализма не дает сразу". При социализме еще сохраняется один из важнейших источников общественного неравенства- противоположность умственного и физического труда, которую никак нельзя сразу устранить одной экспроприацией капиталистов. Зато экспроприация дает "возможность гигантского развития производительных сил".

Вот, собственно, и вся характеристика экономических основ социализма в работе, написанной в канун Октября. В теоретическом труде В. И. Ленин ограничился этими научно доказанными истинами, утверждая, что о сроках, о конкретных этапах, о практических мероприятиях перехода к коммунизму "мы не знаем и знать не можем" *.

* (См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 86, 95, 96.)

Ленин-теоретик отказывался утверждать как научную истину конкретные пути социалистического строительства. Ленин - практический политик имел, конечно, план первых шагов к социалистической организации производства. Его пункты известны: национализация банков, национализация синдикатов (монополистических союзов капиталистов), отмена коммерческой тайны, принудительное объединение в союзы, регулирование потребления.

Ленин требовал осуществления этих мер немедленно, приказным порядком и не раз обосновывал их срочность и вместе с тем простоту в своих выступлениях между февралем и октябрем 1917 г. Но в эти же месяцы он настойчиво подчеркивал, что социализм нельзя ввести декретом, что буржуазия клевещет на большевиков, приписывая им намерение "ввести" социализм. Нет ли здесь противоречия? Нет. Дело в том, что, как объяснял Ленин, осуществление этих мер само по себе еще не дает социализма, хотя и облегчает возможность перехода к нему. На многие из таких мер и монополистический капитализм способен, только он проводит их не революционно-демократическим, а реакционно-бюрократическим путем. Можно заметить, что предлагавшиеся меры носили исключительно централистский характер. Это легко объяснить условиями военного времени и военной разрухи, для преодоления которой и предназначалась разработанная Лениным программа. Кроме того, поскольку общей национализации средств производства не предлагалось, речь шла о построении системы управления в условиях, когда демократическому государству будет противостоять масса собственников основных средств производства.

Взяв вскоре власть, большевики впервые же месяцы выполнили эту минимальную программу, выдвинутую до Октября, и провели много других, значительно более далеко идущих мер - от установления рабочего контроля над производством и до начала широкой национализации промышленных предприятий. И уже повседневная практика потребовала ответа на те вопросы, которые до того оставались открытыми в теории: о конкретных путях перехода к коммунизму.

Решение этих вопросов сразу же вызвало борьбу ленинского ядра партии с "левыми коммунистами". Самые первые столкновения с "левыми", еще до борьбы за Брестский мир, касались вопроса об использовании объединений в промышленности, созданных капиталистами. Уже в ноябре 1917 г. были начаты переговоры с группой Мещерского о создании госкапиталистического треста транспортного машиностроения "Сормово - Коломна". В переговорах участвовал Ленин. Сговориться с капиталистами не удалось, заводы национализировали, сохранив, однако, существовавшее объединение их. Так возникло объединение "Гомзы".

В тот же период к Ленину пришли советоваться представители профсоюза кожевенников, предлагавшие, демократически преобразовав существовавший до революции Главный кожевенный комитет, создать государственно-капиталистическое объединение. 10 января 1918 г. проект осуществили. В реорганизованном комитете 2/3 мест получили рабочие, 1/3 - капиталисты (из сырьевого общества, торговцы обувью, кожевенные и обувные фабриканты). Так же преобразовали и районные кожевенные комитеты. Подобные соглашения были заключены в текстильной, сахарной и табачной промышленности. Ленин писал по этому поводу, что лучшие рабочие России начали учиться у капиталистов-организаторов, у инженеров-руководителей, у техников-специалистов. Если в металлургии и машиностроении дело идет медленно, то это потому, что оно труднее. А рабочие - текстильщики, табачники, кожевенники "в центральных руководящих учреждениях, типа "Главкожи" или "Центротекстиля", сидят рядом с капиталистами, учатся у них, налаживают тресты, налаживают "государственный капитализм", при Советской власти являющийся преддверием социализма, условием прочной победы социализма"*.

* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 311.)

Впервые недели и месяцы Советской власти помимо бывших казенных заводов государство брало в свои руки лишь те крупные и необходимые предприятия, где капиталисты организовывали саботаж, отказывались вести производство. Важнейшим же элементом экономической политики была борьба за денежную власть. Вначале было заключено соглашение Народного банка с частными банками, предусматривавшее контроль за всеми выдачами денег. 14(27) декабря 1917 г. вышел декрет ВЦИК о национализации банков. В то же время, невзирая на демагогию "левых", Советское государство стремилось в процессе национализации как сохранить прежние объединения, так и создать новые.

Платформа "левых", по существу, отражала стремление "ввести" социализм немедленно. Они считали главным ускорить экспроприацию частной собственности (хотя уже были национализированы банки, крупные предприятия и объединения), "додушить" буржуазию, "разбить" старую хозяйственную машину. Они возмущались тем вниманием, которое партия во главе с Лениным уделяла организации производства, созданию трестов, трудовой дисциплине, сдельной оплате труда. Они считали возможным немедленно наладить производство по-коммунистически.

Приложив все усилия для того, чтобы разбить буржуазную государственную машину как аппарат подавления и насилия, Ленин иначе относился к созданному в условиях государственно-монополистического капитализма аппарату хозяйственного управления: часть его следовало сохранить и, демократически преобразовав, подчинив власти рабочих, использовать в интересах социализма. Весной 1918 г. взгляды Ленина на организацию управления производством в начале социалистического строительства наиболее полно были изложены в двух его работах: "Очередные задачи Советской власти" и "О "левом" ребячестве и о мелкобуржуазности".

В первой из этих работ Ленин четко сформулировал два важнейших условия перехода к социализму. Первое из них - "организация строжайшего и всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов". Второе - повышение, "в общенациональном масштабе, производительности труда"*. Разумеется, речь идет не о той производительности труда, которая в наше время измеряется соответствующим показателем на предприятиях. Речь идет о производительности общественного труда. Учет также не следует сводить к бухгалтерскому либо складскому, а контроль - к ревизорскому.

* (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с 175.)

Еще в полемике с народниками, в работах 1894- 1895 гг., у Ленина встречалось понятие "общественный учет": "Продукт отдельного производителя, предназначенный на чужое потребление, может дойти до потребителя и дать право производителю на получение другого общественного продукта только принявши форму денег, т. е. подвергшись предварительно общественному учету как в качественном, так и в количественном отношениях"*. Правда, эти слова относились к характеристике товарного производства, а в 1918 г. Ленин еще не сделал вывода о неизбежности использования товарно-денежных отношений в социалистическом строительстве - к такому выводу он пришел позднее. Вероятно, поэтому в работах первого года Советской власти понимание методов учета и контроля обычно не детализируется. Но в то же время Ленин нигде не ограничивает форм учета и контроля, нигде не исключает экономических методов их проведения, а в некоторых случаях прямо указывает на такие методы. Такое указание есть и в работе "Очередные задачи Советской власти": "Центр тяжести в борьбе против буржуазии передвигается на организацию... учета и контроля. Только исходя из этого, можно правильно определить очередные задачи экономической и финансовой политики в области национализации банков, монополизации внешней торговли, государственного контроля за денежным обращением, введения удовлетворительного, с пролетарской точки зрения, поимущественного и подоходного налога, введения трудовой повинности"**. Как видим, здесь все экономические меры: банковская и внешнеторговая политика, регулирование денежного обращения, налоги. И лишь одна административная мера, направленная против эксплуататорских классов: трудовая повинность.

* (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с 425.)

** (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с 182.)

Таким образом, весной и летом 1918 г. Ленин разработал и отстоял в борьбе с "левыми" свой план социалистического строительства, в основе которого лежал переход постепенный, без торопливости, с широким применением разнообразных экономических рычагов, с использованием лучших достижений крупнокапиталистической техники и организации, с использованием - под контролем рабочих - буржуазных специалистов. В то же время развернулась энергичная борьба за реализацию этого плана. Конечно, в столь короткий период не могла на практике сформироваться вся система хозяйствования, тем более что система социалистическая создавалась впервые в истории, без всякого предшествующего опыта. Но основные принципы и направления работы по созданию этой системы видны по многим указаниям в государственных документах того времени. Они, с одной стороны, целиком соответствуют теоретическим положениям, разработанным Лениным, с другой стороны, в них в ряде случаев нетрудно рассмотреть ростки той политики, которая в полной мере сложилась после отхода от "военного коммунизма", в 1921 г.

Вот, в частности, определение задач Высшего Совета Народного Хозяйства, данное в декрете ВЦИК и Совнаркома от 2(15) декабря 1917 г. о создании ВСНХ:

"Задачей ВСНХ является организация народного хозяйства и государственных финансов. С этой целью ВСНХ вырабатывает общие нормы и план регулирования экономической жизни страны, согласует и объединяет деятельность центральных и местных регулирующих учреждений... Всероссийского Совета Рабочего Контроля, а также соответственную деятельность фабрично-заводских и профессиональных организаций рабочего класса". Как видим, здесь на первом месте - обязанность вырабатывать "общие нормы и план регулирования экономической жизни страны". Хотя формулировки задач, по понятным причинам, еще весьма общие, ни одна строка декрета не указывает на необходимость какого-либо нарушения принципов самоокупаемости предприятий.

Никаких указаний на подобные функции нет и в принятом 23 декабря 1917 г. положении ВСНХ "О районных (областных) и местных совнархозах". На местные совнархозы возлагалось "выяснение всех потребностей" района в различных средствах производства, продовольствии и предметах первой необходимости, "учет в районе сырья, полуфабрикатов, изделий, рабочей силы, орудий и прочих предметов производства", установление оснований и планов распределений в районе общегосударственных плановых заготовок, установление планов распределений заказов между предприятиями, "установление строгого контроля над всей хозяйственной жизнью района в отношении организационном, финансовом и т. п.", принятие мер "к наиболее полному использованию производительных сил района".

На этом уровне наряду с общими экономическими функциями появляется уже и такая, как распределение заказов и плана заготовок. Но нет указания на то, что устанавливаемые "сверху" заказы и планы заготовок должны охватывать всю деятельность предприятий и служить основой производственных планов. А главное - централизм такого сорта тогда не ассоциировался с социалистическим планированием и его имманентными целями. Все знали, что централизм в распределении материальных ресурсов вызван войной и разрухой, применять его начали до Октября империалистические правительства России, Англии и особенно Германии.

Зато в положении "Об управлении национализированными предприятиями", принятом I Всероссийским съездом совнархозов (26 мая - 4 июня 1918 г.), можно найти в общей форме многие из тех задач предприятий, которые позднее вошли в понятие хозрасчетных прав и обязанностей: "Управление (предприятия.- О. Л.) вырабатывает подлежащие рассмотрению в ближайшем органе высшего управления смету предприятия, производственный план, план расширения и переоборудования предприятия и план снабжения; вырабатывает правила внутреннего распорядка; собирает материалы о себестоимости производства и о нормах оплаты рабочей силы; назначает высших ответственных заведующих технической и коммерческой частью всего предприятия и утверждает их для отдельных производственных единиц, входящих в состав сложного предприятия; наблюдает за выполнением заведующими смет и планов, утвержденных соответствующей инстанцией; заботится об устройстве материального быта рабочих и служащих предприятия".

В декрете Совета Народных Комиссаров от 16 февраля 1918 г. "Об учреждении Особого Комитета по сокращению государственных расходов" ясно видно также ставшее характерным позднее, во время новой экономической политики, стремление отделить государственную казну от средств предприятий и отраслей и сократить до предела отпуск средств из казны.

Органы, управлявшие отраслями промышленности в масштабах страны, должны были выполнять некоторые функции будущих синдикатов 20-х годов. Это видно, в частности, из такой детали декрета Совнаркома от 22 апреля 1918 г. "О национализации внешней торговли": в обязанности создававшегося Совета Внешней Торговли входила "организация заготовки и закупки при посредстве соответственных центров отдельных отраслей промышленности (Главный Сахарный Комитет (Главсахар), Главный Комиссар над нефтяной промышленностью (Главнефть) и т. д.), а при их отсутствии - при посредстве кооперативов, собственных агентур и торговых фирм..."

С той же точки зрения чрезвычайно интересно предписание ВЦИК от 4 мая 1918 г. "Всем губернским, уездным, волостным совдепам. Всем, Всем". С самого начала предписания сообщается, что на заседании ВЦИК от 29 апреля 1918 г., "по заслушании и обсуждении доклада т. Ленина об очередных задачах Советской власти, выставленные им положения были единогласно утверждены. Окончательное редактирование положений, которые должны лечь в основу деятельности всех Совдепов, было поручено Президиуму Центрального Исполкома совместно с докладчиком". Перед нами, таким образом, документ, отредактированный с участием Ленина и основанный на его статье "Очередные задачи Советской власти". Однако предписание не является просто кратким изложением основных тезисов статьи - оно развивает дальше некоторые ее положения. Среди таких положений можно отметить пункт, излагающий меры повышения трудовой дисциплины и производительности труда. Наряду с известными из ленинских статей мыслями о введении сдельной оплаты, о применении научных и прогрессивных сторон системы Тейлора, об организации соревнования между отдельными коммунами здесь появляется и такое: "соразмерение заработка с общими итогами работы фабрики или эксплуатационными результатами железнодорожного и водного транспорта и т. д.". Это положение уже прямо укладывается в систему материального стимулирования трудящихся на основе рентабельности предприятия, созданную позднее нэпом.

Но нельзя не отметить и отличия экономической системы 1918 г. от системы 20-х годов. Это была еще система неразвитая, незавершенная, главным образом в силу объективных причин и меньшего по сравнению с временем нэпа опыта социалистического хозяйствования. Можно отметить по меньшей мере два существенных отличия. Первое - стремление охватить все население потребительскими коммунами как следствие непризнания еще в то время товарно-денежных отношений в качестве инструмента развития социалистической экономики. Второе несомненное отличие - хлебная монополия, предшественник продразверстки. Суровая необходимость этой меры в тогдашних условиях убедительно показана в Воззвании Совнаркома от 29 мая 1918 г. Вот его лозунги:

"Ни шагу в сторону от хлебной монополии! 
 Ни малейшего увеличения твердых цен на хлеб! 
 Никаких самостоятельных заготовок!" 

Ход событий побуждал все больше предвосхищать будущие решения времен новой экономической политики - вплоть до решения о продналоге,- пока разгоревшаяся гражданская война и с ней политика "военного коммунизма" не остановили эту линию развития на два с половиной года.

Да, закон о продналоге, возвестивший начало нэпа в 1921 г., во многом лишь повторял декрет о сельскохозяйственном налоге от 30 октября 1918 г. Недаром Ленин вспомнил об этом декрете в своем докладе на X съезде партии - том съезде, который принял решение о замене продразверстки продналогом: "Вопрос о налоге и разверстке в законодательстве у нас постазлен давно, еще с конца 1918 года. Закон о налоге датирован 30 октября 1918 года. Он был принят - этот закон, вводящий натуральный налог с земледельцев,- но в жизнь он не вошел. За его объявлением последовало в течение нескольких месяцев несколько инструкций, и он остался у нас непримененным. С другой стороны, взятие с крестьянских хозяйств излишков означало такую меру, которая в силу военных обстоятельств была нам навязана с абсолютной необходимостью, но которая сколько-нибудь мирным условиям существования крестьянского хозяйства не отвечает". И дальше: "Из того, что мы в конце 1918 года издали декрет о натуральном налоге, видно, что вопрос этот перед сознанием коммунистов стоял, но что мы не могли осуществить его, благодаря военным обстоятельствам. Нам пришлось в состоянии гражданской войны переходить к мерам военного времени. Но было бы величайшей ошибкой, если бы мы сделали отсюда тот вывод, что только такого рода меры и отношения возможны. Это означало бы, наверняка, крах Советской власти и диктатуры пролетариата"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 28, 30.)

Наконец, в работах Ленина есть прямое и развернутое указание на общность экономической политики 1918 г. в целом с новой экономической политикой 1921 г. и последующих лет. Указание содержится в докладе от 17 октября 1921 г. "Новая экономическая политика и задачи политпросветов". Ленин говорил: "...вы не можете не видеть, какой резкий поворот сделала наша Советская власть и наша коммунистическая партия, перейдя к той экономической политике, которую зовут "новой", новой по отношению к предыдущей нашей экономической политике.

А по сути дела - в ней больше старого, чем в предыдущей нашей экономической политике". И дальше: "Если припомнить нашу собственную предыдущую экономическую литературу, если вспомнить, что писали коммунисты перед взятием власти в свои руки в России и в скором времени после взятия власти, например в начале 1918 г. ... то мы увидим, что в первый период, когда мы только что кончили первое дело по строительству Советской власти и вышли только что из империалистической войны, о наших задачах экономического строительства мы говорили тогда гораздо осторожнее и осмотрительнее, чем поступали во вторую половину 1918 года и в течение всего 1919 и всего 1920 годов"*. Далее Ленин вспоминает об указанном выше апрельском решении ВЦИК 1918 г., которое было построено на "Очередных задачах Советской власти", показывая проявившееся в нем внимание к тем же задачам, которые решала и новая экономическая политика.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 155 - 156.)

Конечно, в ленинских работах, в партийных документах и государственных решениях 1918 г. еще не употреблялись слова "хозяйственный расчет", "прибыль", "рентабельность", "самоокупаемость" - это пришло позднее. Но сама сущность экономических решений того времени позволяет рассматривать их как начало политики демократического централизма в хозяйстве, продолженной в 1921 г. Этот вывод принципиально важен постольку, поскольку позволяет точнее определить, что же было неожиданным и вынужденным отходом от коренных, изначальных принципов ленинской экономической политики: "военный коммунизм" или нэп.

Обращаясь к рассмотрению экономической политики "военного коммунизма", следует прежде всего отметить, что она вводилась по условиям военного времени форсированными темпами. К тому же она существовала не менее двух с половиной лет. Поэтому в отличие от предыдущей экономической политики, проводившейся лишь несколько месяцев, "военный коммунизм" успел сложиться в законченную систему хозяйствования со своими вполне четко определившимися признаками, со своей идеологией и социальной психологией. Важнейшим стержнем этой системы были отношения с крестьянством: продразверстка, а также предпочтение сельскохозяйственным коммунам, отразившееся в ряде декретов, хотя и не имевшее серьезных практических результатов. Однако в соответствии с нашей темой здесь будут рассмотрены, помимо общеэкономических решений, документы, определявшие методы управления промышленностью. И в этой сфере также "военный коммунизм" создал свою вполне определенную систему.

В сложившихся военных условиях, в отсталой и к тому же разоренной годами войны стране, при крайней бедности опыта социалистического хозяйствования вообще и отсутствии плановой системы хозяйства в частности - при всех этих обстоятельствах принятая в годы "военного коммунизма" хозяйственная система была единственно возможной и потому верной.

Если позднее, при переходе к нэпу, Ленин в ряде выступлений характеризовал "военный коммунизм" как ошибку, то лишь в особом смысле - об этом будет сказано ниже. Вообще же в задачу данных очерков не входит рассмотрение чрезвычайно интересного вопроса о социально-политических основаниях "военного коммунизма" как первой в истории попытки непосредственного революционного перехода к коммунизму. Этому вопросу посвящена огромная литература - от 20-х годов до наших дней, и он остается с некоторых точек зрения актуальным. Здесь же будут рассмотрены лишь некоторые характерные черты того типа централизма в хозяйственном управлении, который сформировался в те годы.

Опыт десятилетий показывает, что социалистическое хозяйствование не представляет собой ни шаблонной схемы, одинаковой на все случаи жизни, ни аморфного набора случайных и противоречивых решений. Оно представляет собой систему комплексно увязанных принципов и методов управления. Точнее, не одну, а по меньшей мере две системы. Обе они при правильном использовании отвечают главным принципам социализма как общественно-политической формации: они строятся на общественной собственности на средства производства, на плановом управлении в интересах общества, на распределении по труду. Выбор для того или иного этапа развития одной из этих систем управления не должен определяться чьим-либо произволом - он диктуется объективными требованиями обстановки: внешней и внутренней, экономической и политической.

Волею истории эти системы не раз сменяли друг друга, возникали в разных странах, и формирование каждой из них вновь никогда не было механическим копированием прошлого. Но единство главных принципов в разные периоды усмотреть можно. Первый, так сказать, образец системы, именуемой здесь системой полного хозрасчета и опирающейся на централизованное управление преимущественно средствами экономического стимулирования и экономического нормирования, был заложен в начале 1918 г. и развился полностью в 20-е годы. Первым "образцом" системы управления хозяйством путем непосредственно административного воздействия при той или иной степени ограничения хозрасчета предприятий был "военный коммунизм". Именно в тот период ограничение хозрасчета было наибольшим за всю историю страны. Об ограничении хозрасчета мы говорим здесь с определенной условностью, ибо само выражение "хозяйственный расчет" было введено в обиход Лениным только в 1921 г. С большой долей условности можно говорить о "военном коммунизме" и как о первом образце одной из двух моделей социалистического хозяйствования, потому что гражданская война и с ней "военный коммунизм" начались в самом начале социалистических преобразований и построения социалистической плановой системы. Строго говоря, продразверстка, служившая, вне всякого сомнения, основной платформой, на которой строилось все здание экономической политики тех лет, не была элементом собственно социалистического хозяйствования. Она была в руках пролетарского государства "стыковочным узлом", соединявшим в момент крайней опасности экономические интересы еще очень слабой социалистической промышленности и ведущей войну армии пролетарского государства с представлявшим тогда преобладающую часть всего народного хозяйства мелкособственническим сельским хозяйством, где еще не начались собственно социалистические преобразования (национализация земли и раздел помещичьей собственности сами по себе укладываются в рамки революционно-демократических преобразований). Более типичной, не настолько деформированной особыми историческими обстоятельствами, была система ограниченного хозрасчета, сложившаяся в начале 30-х годов. Именно она с небольшими поправками успешно применялась в 1941-1945 гг., когда, несмотря на условия войны, возврата к "военному коммунизму" не было. Это сопоставление само по себе показывает, что многие особенности "военного коммунизма" объяснялись не только и не столько войной, сколько неразвитостью социалистической системы хозяйства. Но это не уменьшает значимости исследования сложившейся тогда модели централизма как исторически первой и несущей в себе многие родовые черты всех подобных моделей.

Общие принципы управления промышленностью в условиях "военного коммунизма" изложены в декрете Совнаркома от 4 марта 1919 г. "О финансировании государственных предприятий". Пункт первый: "Единственным источником денежных средств всех государственных (национализированных, прежних казенных, секвестрованных и др.) предприятий являются ассигнования из кредитов по росписи общегосударственных доходов и расходов РСФСР". Пункт второй: "Все без исключения денежные поступления за сдаваемые предприятиями продукты своего производства и по другим всякого рода доходным статьям, чеки, переводные билеты, наличные деньги и проч. сдаются самим предприятием или регулирующим данную отрасль производства учреждением в доход казны по данному предприятию или данной отрасли производства".

Предельная ясность и категоричность этих формулировок делают излишними подробные комментарии. Все без исключения денежные поступления предприятий сдаются в доход казны. И в свою очередь, ассигнования из казны являются единственным источником денежных средств всех предприятий. Иначе говоря, предприятия не распоряжаются своими средствами ни в какой мере. Понятия хозрасчета, самоокупаемости, прибыли, рентабельности исключаются полностью. Централизм в распоряжении средствами предельный: "Сметы предприятия, находящегося на ходу, утверждаются производственными отделами или главками Высшего Совета Народного Хозяйства с участием представителей Комиссариатов Финансов и Государственного Контроля. Список отделов и главков, которым предоставляется такое право, устанавливается Президиумом Высшего Совета Народного Хозяйства".

Отношения промышленности с банком также были характерны отнюдь не для хозрасчетной системы: "Все распоряжения руководящих предприятиями и учреждениями органов, данные в пределах этих смет, обязательны для Народного Банка, который следит лишь за формальной правильностью требований, не входя в обсуждение их по существу". Помимо расходной сметы банку сообщались план производства, а затем и отчет о количестве выпущенных продуктов и их денежной стоимости. Банк, таким образом, превращался в орган счетоводства в буквальном смысле, что и отражалось в таком пункте: "Комиссариату Финансов совместно с Высшим Советом Народного Хозяйства и Народным Комиссариатом Государственного Контроля поручается в двухнедельный срок выработать подробную инструкцию о счетоводстве по финансированию государственных предприятий в Народном Банке..." Подобные отношения были логичны в условиях, когда деньги утратили большую часть своих функций. В хозрасчетной системе, где банк служит одним из главных инструментов централизованного управления экономическими методами, он рассматривает сметы именно по существу и никак не подчиняется распоряжениям "руководящих предприятиями и учреждениями органов".

В период "военного коммунизма" заметно усилилась и централизация заказов. Приведенные ниже данные характеризуют распределение по типу заказов национализированных предприятий крупной промышленности, непрерывно работавших в 1918-1920 гг.

Число работавших предприятий 1918 г. 1920 г.
По нарядам главков 1506 2471
По нецентрализованным заказам отдельных ведомств и учреждений 751 248
На вольный рынок 242 19
Для собственного производства 42 49
отсутствуют сведения 394 148

Органы ВСНХ должны были отпускать предприятию продукты по ордерам без оплаты. С 1 января 1919 г. государственные предприятия были освобождены от налогов, сборов и пошлин.

Меры непосредственно коммунистического перехода, как их позднее именовал Ленин, принимались не только в области производства, но и в области потребления. Декретом Совнаркома от 16 марта 1919 г. "О потребительских коммунах" предусматривалось создание потребительских коммун во всех городах и сельских местностях и объединение в коммуны всего населения данной местности. Организованным таким образом коммунам (с единым всероссийским центром) продовольственные органы "передают все дело распределения продуктов и предметов первой необходимости".

Широкое обоснование и дальнейшее развитие этого комплекса мер содержала Программа партии, принятая VMI съездом РКП(б) 22 марта 1919 г. Здесь подтверждалось: "В области распределения задача Советской власти в настоящее время состоит в том, чтобы неуклонно продолжать замену торговли планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов. Целью является организация всего населения в единую сеть потребительских коммун, способных с наибольшей быстротой, планомерностью, экономией и с наименьшей затратой труда распределить все необходимые продукты, строго централизуя весь распределительный аппарат.

...РКП систематически должна... добиваться, чтобы все население охватывалось кооперативами и чтобы эти кооперативы сливались в единый, сверху донизу охватывающий всю Советскую республику, кооператив..."

В разделе Программы, касающемся денежного и банковского дела, выдвигалось на первый план "радикальное изменение и упрощение банковских операций путем превращения банкового аппарата в аппарат единообразного учета и общего счетоводства Советской республики. По мере организации планомерного общественного хозяйства это приведет к уничтожению банка и превращению его в центральную бухгалтерию коммунистического общества". И дальше: "Опираясь на национализацию банков, РКП стремится к проведению ряда мер, расширяющих область безденежного расчета и подготовляющих уничтожение денег: обязательное держание денег в народном банке; введение бюджетных книжек, замена денег чеками, краткосрочными билетами на право получения продуктов и т. п.".

Итак, ставилась задача превратить все народное хозяйство в единое предприятие с одной центральной бухгалтерией и единым потребительским кооперативом, внутри которого, естественно, не требуются товарно-денежные отношения и не нужны деньги. Торговля вытеснялась на периферию народного хозяйства. Постановлением ВЦИК от 26 апреля 1919 г. "О мерах содействия кустарной промышленности" допускалась, например, продажа "на местных базарах и лавках, а равно в развоз и разнос в близлежащих селениях" некоторых, поименно перечисленных, изделий кустарной промышленности. Но и это лишь в последнюю очередь. На первое место ставилось производство изделий кустарной промышленности из сырья, доставляемого государственными или кооперативными организациями, с обязательной сдачей им готовой продукции. На второе место - производство кустарями из собственного сырья изделий, которые должны собираться государственными органами или кооперативными объединениями. Лишь после этого перечислялись виды продукции, которую можно продавать на местном рынке.

Это была попытка ввести прямой продуктообмен. В значительной степени такой продуктообмен был вынужденным, вызывался разорением народного хозяйства и обесценением денег. Из-за продовольственных затруднений многие предприятия выдавали рабочим часть зарплаты натурой - собственной продукцией, которую рабочие сами обменивали у крестьян на хлеб. Предприятия получали хлеб, махорку, мануфактуру для оплаты важнейших работ, например заготовки дров, а менее важные работы оплачивались денежными знаками.

С. Г. Струмилин позднее писал по этому поводу: ""Продуктообмен" и в условиях полного коммунизма с распределением по потребностям, т. е. без посредства любых форм обмена, исключается. А в условиях товарно-денежного обращения заменить собой такой всеобщий эквивалент обмена, как деньги, без большого ущерба интересам общества он во всяком случае не смог бы. У нас уже был и собственный печальный опыт эмиссионного хозяйства в годы военного коммунизма, когда важнейшим его ресурсом стал неудержимо падающий рубль. Некоторые возлагали тогда большие надежды на этот универсальный метод всеобщего обложения даже наиболее запрятанных денежных богатств. Стоило ведь только не жалеть числа нулей в обозначении достоинства каждого нового образца обесцениваемых денег. Однако столь последовательная их "нулификация", помимо прямого ущерба реальной зарплате трудящихся и доходности государственных предприятий, снижала наши возможности планирования в области товарообмена с деревней. Падающий рубль не находил себе уже здесь никакой реальной отдачи. И на этой почве расцвела лишь разорительная спекуляция миллионов мешочников - этот первый, хотя и совсем незавидный образчик "системы продуктообмена" в СССР".

В первые месяцы "военного коммунизма" едва ли широко было распространено понимание этой системы хозяйствования как вынужденной и временной, непригодной для нормального осуществления перехода от капитализма к коммунизму. Многими допускалась тогда всеобщая приложимость этой системы, пригодность ее для решения задач не только военных, но и мирного экономического строительства. Однако по мере накопления опыта все больше проявлялись ее недостатки. Поэтому уже в течение самого периода "военного коммунизма" можно увидеть изменение отношения к отдельным элементам системы. Так, 30 июня 1919 г. ВЦИК в своем постановлении "О рабоче-крестьянских потребительских обществах", одобрив упомянутый выше декрет Совнаркома "О потребительских коммунах", решил, однако, заменить название "потребительская коммуна" названием "потребительское общество". Ленин писал по этому поводу в "Великом почине": "Поэтому вполне правильно, по-моему, решение, созревшее у большинства ЦИК, отменить декрет Совнаркома в том, что касается названия "потребительских коммун"... Было бы очень полезно слово "коммуна" изгнать из ходячего употребления, запретить хватать это слово первому встречному..."*

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 26.)

Характерны некоторые детали резолюции IX съезда РКП(6) от 3 апреля 1920 г. "Об очередных задачах хозяйственного строительства". В резолюцию был включен раздел "От централизма трестов к социалистическому централизму", где, в частности, говорилось: "В то время как при капитализме каждое трестированное предприятие могло приобретать многие материалы, рабочую силу и пр. на ближайшем рынке, те же предприятия в настоящих условиях должны получать все им необходимое по нарядам центральных органов объединенного хозяйства. Между тем при огромности страны, крайней неопределенности и изменчивости основных факторов производства, при расстроенном транспорте, крайне слабых средствах связи, при чрезвычайной еще неточности приемов и результатов хозяйственного учета те методы централизма, которые явились результатом первой эпохи экспроприации буржуазной промышленности и которые неизбежно привели к разобщенности предприятий на местах (в городах, губерниях, районах, областях), имели своим последствием те чудовищные формы волокиты, которые наносят непоправимый ущерб нашему хозяйству".

После такой резкой характеристики недостатков "главкизма" в резолюции выдвигалась задача, сохраняя и развивая вертикальный централизм по линии главков, сочетать его с горизонтальным соподчинением предприятий в пределах хозяйственных регионов. Здесь звучал уже в значительной степени новый мотив: "Наряду с предоставлением местным хозяйственным организациям большей самостоятельности необходимо увеличивать непосредственную хозяйственную заинтересованность местного населения в результатах промышленной деятельности".

Больше того, для обширных районов, удаленных от центра и отличающихся своеобразием хозяйственных условий, съезд считал безусловно необходимым создание крепких и компетентных хозяйственно-областных бюро. Они должны были "иметь широкие полномочия в области непосредственного руководства местной хозяйственной жизнью, чтобы, объединяя как губсовнархозы, так и районные управления, производить на основе утвержденного центром плана все необходимые изменения, переброски сырых материалов, рабочей силы и пр. и пр., какие вытекают из обстоятельств".

Если в условиях отсутствия хозрасчета не могло быть и речи об экономическом стимулировании предприятий, то тем не менее к концу "военного коммунизма" проявлялось все больше внимания к личному материальному стимулированию. 8 июня 1920 г. Совнарком принял декрет "О премировании труда". Предлагалось разрабатывать общий план премирования в стране, единую систему и нормы премирования, как денежного, так и натурального.

В 1920 г. В. И. Ленин написал "Детскую болезнь "левизны" в коммунизме" - работу вроде бы и не экономического содержания, но включавшую уже ту систему социально-политических идей, которая подготовила переход к новой экономической политике. Важна уже сама по себе внутренняя связь полемики Ленина с западноевропейскими "левыми" с той полемикой, которую он вел с российскими "левыми" весной 1918 г. и на которую опирались "Очередные задачи Советской власти". Но, конечно, эта работа не сводилась просто к повтору прежних идей на новом материале - ее значение гораздо шире. В частности, именно здесь в наиболее полном виде выражена мысль о том, что коммунизм надо строить из тех "кирпичей", которые оставлены капитализмом. Нет таких особых сверхчистых людей, изолированных в колбе от старого мира, с которыми можно было бы строить мир новый. Этот новый мир надо строить из старого людского материала - вот факт, который определяет всю политику. Ибо "сила привычки миллионов и десятков миллионов - самая страшная сила". Ибо мелких товаропроизводителей "нельзя прогнать, их нельзя подавить, с ними надо ужиться, их можно (и должно) переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной организаторской работой"*. Декреты, прямые команды меньше всего помогают в этой длительной работе перевоспитания. Зато особая система экономического воздействия совершенно необходима.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 27.)

К 1920 г. относятся и замечания Ленина на кьгигу Бухарина, в том числе слова об общественной роли прибыли.

Со временем все заметнее становились издержки военно-коммунистической системы, все больше проявлялось то обстоятельство, что чрезвычайные меры организации экономики годятся лишь как временное средство. Росла текучесть кадров, падала трудовая дисциплина. Вот данные о невыходах на работу (в %) на некоторых машиностроительных заводах:

Завод Январь 1919 г. Июнь 1919 г.
Сормовский 18,5 25,7
Коломенский 21,2 45,0
Брянский 22,0 26,1
Тверской 11,8 23,1

Росла административная лестница управления промышленностью. Только в подчинении химического отдела ВСНХ оказалось 22 главка и центра.

С окончанием гражданской войны "главкизм", бюрократические извращения, связанные с "военным коммунизмом", вызывали все более решительную критику. И вот в декабре 1920 г. VIII Всероссийский съезд Советов - тот самый, который утверждал план ГОЭЛРО,- сделал шаг к децентрализации управления промышленностью. Правда, это была еще перестройка не экономической, а лишь административной системы, но в данном случае важна тенденция. 28 декабря 1920 г. съезд принял постановление "О местных органах экономического управления", предусматривавшее создание губернских экономических совещаний, запрещавшее создавать вне губсовнархозов какие-либо хозяйственные органы губисполкомов (кроме отделов коммунального хозяйства) или местные органы ВСНХ.

Принципиально важны были следующие пункты постановления: "Центры и главки ВСНХ реорганизуются в органы руководящие, дающие задание, регулирующие, контролирующие работы губсовнархозов на основе единого государственного хозяйственного плана; непосредственное же управление предприятием передается в ведение губсовнархозов по соответствующим отделам. В изъятие из этого в непосредственном ведении управления ВСНХ, его отделов, главков и центров остаются лишь предприятия, явно поддающиеся трестированию (крупные металлические заводы, электроустановки, горное дело и т. п.)... Предложить ВСНХ принять меры к децентрализации вспомогательного снабжения предприятий, возложив на губсовнархоз обязанности снабжения предприятий всех трех групп подсобными материалами, сохраняя единство общегосударственного плана снабжения".

Однако все более очевидной становилась необходимость не только административной реорганизации, но и глубокой перестройки в области как экономических отношений с крестьянством, так и хозяйственных прав предприятий. В "Правде" по решению ЦК партии прошло обсуждение вопроса о замене продразверстки продналогом. В виде опыта разверстка была отменена в ряде губерний. 22 декабря 1920 г. в докладе на VIII Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин вновь напомнил об апрельской резолюции ВЦИК 1918 г., основанной на "Очередных задачах Советской власти". Указав, что хозяйственный фронт вновь становится главным и основным, Ленин подчеркнул, что эта резолюция не отменена и остается законом, что она дает правильные перспективы. "Из рассмотрения этой резолюции ясно, что многие из вопросов, над которыми нам приходится трудиться сейчас, поставлены были совершенно определенно, твердо и достаточно решительно еще в апреле 1918 года"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 138.)

"Военный коммунизм" изжил себя. Для завершения характеристики этого типа экономической политики, а с ним и определенного типа централизма необходимо еще рассмотреть принципиальную оценку ее Лениным в первые месяцы после перехода к иной политике. Здесь речь не о частных ошибках в практике проведения избранной политики - такие ошибки неизбежно случаются, но не в них суть дела. (Ленин считал, например, ошибкой чрезмерное продвижение в тот период по пути национализации промышленности и торговли, по пути закрытия местного оборота: "В этом отношении нами было сделано много просто ошибочного, и было бы величайшим преступлением здесь не видеть и не понимать того, что мы меры не соблюли, не знали, как ее соблюсти"*.) Для нас важна принципиальная оценка самой политики "военного коммунизма", причин ее возникновения и отмены.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 63.)

Вот характерный пример такой оценки. Выступая на X съезде партии, В. П. Милютин заявил, что существовавшее до тех пор экономическое законодательство представляло собой стройную систему перехода к коммунизму. Ленин возразил: "Та стройная система, которая создавалась, она диктовалась потребностями, соображениями и условиями военными, а не экономическими. В тех условиях неслыханного разорения, в которых мы находились, когда мы вынуждены были после большой войны вынести ряд гражданских войн, другого выхода не было. Пожалуй, при применении определенной политики ошибки были, был целый ряд преувеличений,- это совершенно определенно надо сказать. Но в тех условиях войны, в которые мы были поставлены, в основе эта политика была правильна. Мы не имели никакой другой возможности, кроме максимального применения немедленной монополии вплоть до взятия всех излишков, хотя бы без всякой компенсации. И иначе к этой задаче мы приступить не могли. Это не означало стройной экономической системы. Это была мера, вызванная условиями не экономическими, а предписанная нам в значительной степени условиями военными"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 79.)

В последующие месяцы Ленин не раз в различных выступлениях возвращался к этому вопросу, подходил к нему с разных сторон, стремясь, очевидно, исключить любую возможную неясность. Принципиальный анализ всегда оставался таким же: политика "военного коммунизма" была "стройной системой" управления хозяйством в чрезвычайных условиях, она была вынужденной. И до тех пор, пока сохранялось понимание того, что это - система вынужденная и чрезвычайная, что это специфическая и временная форма социалистического хозяйствования, до тех пор ошибки не было. Ошибочной такая политика становилась в том случае, когда ее начинали считать реальным способом непосредственного перехода к коммунизму.

15 марта 1921 г. X съезд партии принял по докладу Ленина резолюцию "О замене разверстки натуральным налогом". Этот день стал датой начала новой экономической политики. Рассмотрение ленинской новой экономической политики как столбовой дороги социалистического строительства всегда вступало в противоречие с расхожим литературным представлением об угарном нэпе, о нэпе - царстве нэпманов. Об этом противоречии необходимо помнить при всяком анализе хозяйственного механизма тех лет и необходимо правильно понимать его корни, ибо за ним стоит противоречие, существовавшее в самой жизни. Недаром определенные черты новой экономической политики в первый ее период Ленин характеризовал как отступление. Необходимо различать две стороны новой экономической политики. Одну сторону составляют коренные, постоянные принципы социалистического строительства: во-первых, принципы отношений рабочего класса с крестьянством и - что, собственно, и является предметом нашего исследования - принципы отношений между социалистическими предприятиями, которые отныне должны были строиться на хозяйственном расчете. А другая сторона нэпа - временный и контролируемый допуск частного капитала на второстепенные позиции. Вот это и было отступлением, связанным не с принципами экономической политики, а с бедностью и разорением страны, не позволявшими в то время полностью удовлетворять за счет социалистической промышленности и торговли интересы крестьянства (отступление предпринималось именно в интересах крестьянства, а не частного капитала).

"Продналог,- писал Ленин весной 1921 г.,- есть одна из форм перехода от своеобразного "военного коммунизма", вынужденного крайней нуждой, разорением и войной, к правильному социалистическому продуктообмену. А этот последний, в свою очередь, есть одна из форм перехода от социализма с особенностями, вызванными преобладанием мелкого крестьянства в населении, к коммунизму"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 219.)

Здесь в краткой формуле - весь план в его первоначальном виде, когда продуктообмен еще считался возможным. Заметим, что продналог тоже не рассматривался как постоянная, долговременная политика - только как переходная. Постоянная политика, к которой следовало стремиться,- покупка Бсего хлеба, нужного городу, обмен его на товары промышленности. "Только такая продовольственная политика отвечает задачам пролетариата, только она способна укрепить основы социализма и привести к его полной победе.

Продналог есть переход к ней. Мы все еще так разорены, так придавлены гнетом войны... что не можем дать крестьянину за весь нужный нам хлеб продукты промышленности. Зная это, мы вводим продналог..."*

*(Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 220.)

Сформулировав и разъяснив в брошюре "О продовольственном налоге" принципы новой экономической политики, Ленин в последующих выступлениях раскрывает арсенал практических средств хозяйственного управления, которые позволят пролетарскому государству наладить реальный централизм в новых условиях. Особенно часто подчеркивается роль хозяйственного расчета, окупаемости предприятий, прибыли и рентабельности. Не раз повторяются слова о том, что предприятия, которые не могут сами стоять на ногах, работать рентабельно, должны быть закрыты. Разъясняется значение материальных стимулов к труду.

Осень 1921 г. принесла новый важный шаг в развитии ленинской экономической политики. В октябре Ленин сказал: "С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля.

Потрудитесь приспособиться к ней, иначе стихия купли-продажи, денежного обращения захлестнет вас!"*

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 208.)

Как приспособиться? Ответ содержала опубликованная через несколько дней после этого выступления статья "О значении золота теперь и после полной победы социализма". В ней Ленин называет главным звеном в экономике "оживление внутренней торговли при ее правильном государственном регулировании (направлении)"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 225.)

Резолюция X съезда партии "О замене разверстки натуральным налогом" создала новую основу отношений с крестьянством. Она же определила как главную задачу в дальнейшем подъем промышленности, с тем чтобы на этой основе получать продукты сельского хозяйства нормальным путем, т. е. в обмен на фабрично-заводские и кустарные продукты. И Ленин все больше внимания уделял разработке принципов организации управления промышленностью в новых условиях. Самой первой заботой была немедленная концентрация производства. Уже 11 мая 1921 г. Ленин писал в проекте постановления Политбюро: "...обратить сугубое внимание на более быстрое осуществление плана закрыть возможно большее число неспособных работать заведений для концентрации производства в небольшом числе наилучше поставленных предприятий"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 258.)

В самом подходе к решению вопроса о закрытии или сохранении предприятий уже тогда проявилось стремление к выбору вариантов, по существу, с точки зрения сравнительной рентабельности. Так, в апреле 1921 г. возник вопрос о прекращении строительства железной дороги Александров-Гай - Эмба и нефтепровода для доставки эмбинской нефти в Саратов. В проекте постановления СТО по этому вопросу Ленин предлагал поручить комиссии специалистов, в частности, проверку сравнительной стоимости доставки нефти в центр через Ракуши - Астрахань водой и через Саратов железной дорогой и нефтепроводом, а также возможность, вероятность и стоимость приобретения и доставки добавочного речного и морского флота для перевозки нефти с Эмбы через Ракуши - Астрахань. В итоге сравнения вариантов 29 апреля СТО принял решение о прекращении строительства нефтепровода, а 6 мая постановил перевести строительство железной дороги с ударного темпа на обыкновенный.

Весной 1921 г. в качестве главной задачи, значение которой Ленин подчеркивал в десятках выступлений, было выдвинуто развитие товарообмена: "товарообмен есть проверка правильного взаимоотношения промышленности и земледелия, а равно фундамент всей работы по созданию сколько-нибудь правильно действующей денежной системы"*.

* (Лени н В. И. Полн. собр. соч., т. 43, с. 275-276.)

Однако восстановление денежной системы в тот момент еще только началось, и потому в оплате труда заметное место занимали натуральная оплата и натуральные премии. В проекте Наказа от СТО местным советским учреждениям Ленин выдвинул задачу соизмерения натурпремии с полученными результатами. Здесь очевиден подход к продуктам натуральной оплаты как к деньгам, стремление контролировать рентабельность использования этих "денег", выдвижение таких вопросов, на которые, как показал вскоре опыт, лучше всего можно дать ответ путем соизмерения затрат и результатов по стоимости.

Совершенно закономерным и последовательным в сложившихся условиях было включение Лениным в проект резолюции X партконференции по вопросам новой экономической политики пункта о расширении самостоятельности и инициативы каждого крупного предприятия в деле распоряжения финансовыми средствами и материальными ресурсами, о внесении соответствующего точного постановления на утверждение Совнаркома.

Для промышленности это означало решающий шаг в переходе от бюджетного содержания к хозяйственному расчету. И вот уже совершенно новая для советской промышленности постановка вопроса. 8 июля 1921 г. Ленин пишет записку: "Предлагаю Политбюро. Премии золотом до 10 000 рублей за образцовую постановку на коммерческую ногу группы предприятий, отделов, учреждений"*.

* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 44, с. 66.)

Еще несколько месяцев "продовольственные деньги" сохраняют свое значение. Но осенью был сделан следующий важнейший шаг в развитии новой системы хозяйствования. 29 октября 1921 г. в докладе о новой экономической политике на VII Московской губпартконференции Ленин вновь, как и весной, напомнил о документах 1918 г., но теперь уже для того, чтобы отметить не только сходство, но и отличие, показать, что с тех пор сделан шаг вперед в развитии экономической политики. Отличие выражалось в том, что в 1918 г. еще совершенно не ставился вопрос о том, в каком соотношении окажется наша экономика к рынку, к торговле. Теперь же такой вопрос был поставлен. Именно в этом выступлении Ленин выдвинул задачу перехода к государственному регулированию торговли и денежного обращения, охарактеризовав ее как "восстановление правильной системы экономических отношений".

Ленин сообщил в том же выступлении, что небольшое число предприятий переведено на коммерческий расчет с оплатой рабочего труда по ценам вольного рынка и переводом расчетов на золото. В начале января 1922 г. в проекте тезисов о роли и задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики определяется значение хозяйственного расчета: "Перевод госпредприятий на так называемый хозяйственный расчет неизбежно и неразрывно связан с новой экономической политикой, и в ближайшем будущем неминуемо этот тип станет преобладающим, если не исключительным"*. Дальше указывается, что хозрасчет в условиях свободы торговли означает коммерческие отношения и связан с необходимостью повысить производительность труда, добиться безубыточности и прибыльности каждого государственного предприятия.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 342-343.)

В октябре 1921 г. Ленин набросал заметки о Югостали:

""Коммерческий директор" = в главном управлении 3-х заводов (Югосталь) = помощник управляющего... (крупный коммерсант)(на положении высокого, самого высокого спеца)

Реализация на рынке = главная его задача"*.

* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 461-462.)

Ленин раздумывал над статьей "Коммерческая постановка дела", составил ее план, в котором выделены слова: "Окупаться должно".

Первый год новой экономической политики дал такое укрепление социалистической экономики, что уже 6 марта 1922 г. в речи на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда металлистов Ленин смог сказать: "...отступление в смысле того, какие уступки мы капиталистам делаем, закончено"*.

* (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 10.)

Требовалась еще перестройка денежной системы в соответствии с новыми требованиями. Эту задачу выполнила денежная реформа, осуществленная в основном в 1923 г. С того времени новую систему экономических отношений можно считать в целом сформировавшейся. Далее последовало становление и развитие своеобразной системы планового централизма, опирающегося на полный хозрасчет,- первой такой системы в истории мирового социализма.

Изменение соотношения между централизованным управлением и правами предприятия оказалось одной из центральных проблем формирования нового хозяйственного механизма. Постановлением СТО от 12 августа 1921 г. "Основные положения о мерах к восстановлению крупной промышленности и поднятию и развитию производства" была предусмотрена организация объединений крупных предприятий на началах хозрасчета. Таким объединениям предоставлялось весьма широкое право заготовки за счет своей продукции продовольствия, сырья, топлива, материалов, включая закупки за границей, осуществляемые под контролем ВСНХ, Наркомвнешторга и СТО. Наряду с объединением однородных или связанных единым производством предприятий допускалось создание объединений разнородных предприятий по вопросам заготовок топлива и т. п. Здесь уже заложен принцип экономической централизации на паевых началах, который вскоре был использован при создании синдикатов и акционерных обществ.

4 октября 1921 г. был учрежден Государственный банк. Еще через шесть дней ВЦИК принял декрет "О мерах по упорядочению финансового хозяйства", поставивший перед Наркомфином задачу всемерного увеличения доходов казны и уменьшения, а затем и прекращения эмиссии. Интересно, что в связи с задачами финансово-экономическими декрет обращал внимание и на некоторые элементы общественной психологии, утвердившейся в предшествующий период. Там говорилось: "...за истекшее революционное трехлетие-1918-1920 гг. во всех советских учреждениях и предприятиях укрепился взгляд на деятель-кость Народного Комиссариата Финансов, как на деятельность учреждения, в значительной степени отжившего и подлежащего ликвидации. Этот взгляд, дающий ведомствам основание не в достаточной мере считаться с мероприятиями Народного Комиссариата Финансов в области отстаивания и охраны интересов народной казны, не может, конечно, не служить весьма существенным тормозом для финансового ведомства в проведении им в жизнь новой финансовой политики". В связи с этим ВЦИК требовал всемерного содействия советских органов и хозяйственных ведомств упорядочению государственного бюджета.

В резолюции XI партконференции "Очередные задачи партии в связи с восстановлением хозяйства" от декабря 1921 г. содержался вывод: "Теперь борьба коммунистического и частного хозяйства переносится на экономическую почву, на рынок, где национализированная промышленность, сосредоточенная в руках рабочего государства, должна, применяясь к условиям рынка и методам состязания на нем, завоевать свое решительное господство".

Уже летом 1922 г. в докладе Президиума ВСНХ Совнаркому были сделаны выводы, отражающие требования полного господства хозрасчетных отношений в управлении: "И планирование, и административное воздействие дадут свои плоды только при условии правильного решения основных вопросов финансово-экономического воздействия на промышленность. Совершенный поворот, при котором государственное имущество обрело хозяина в лице треста, в баланс которого это имущество записано в качестве оборотных средств, почти совершенно исключает возможность регулирования при помощи перекачки сколько-нибудь значительных материальных фондов из одного предприятия в другое. Такие действия могут практиковаться только в виде редких исключений - как система они привели бы к отрицанию тех начал, которые нами же были провозглашены: хозяйственный расчет, ответственность и т. д. Теперь во время быстрого роста денежных отношений в стране финансирование и кредит являются самым могущественным орудием в руках регулирующего центра. Политика цен, тарифов, ссуд, промышленного кредита - вот какими средствами только возможно в настоящее время добиться серьезных результатов..." Здесь видно уже понимание не только хозрасчета как нового метода хозяйствования, но и его воздействия на методы централизма: "...финансирование и кредит являются самым могущественным орудием в руках регулирующего центра".

Принятая 25 апреля 1923 г. XII съездом партии резолюция "О промышленности" уже подводила в специальном разделе итоги "первого периода нэпа". Именно она содержит наиболее полную принципиальную оценку сложившейся системы.

Прежде всего в резолюции выдвигалась как непременное условие хозяйственных успехов прибыльность государственной промышленности: "Победоносной может оказаться только такая промышленность, которая дает больше, чем поглощает... Вопрос о создании в государственной промышленности прибавочной стоимости есть вопрос о судьбе Советской власти, т. е. о судьбе пролетариата".

Далее ставилась задача восстановления в новых условиях важнейших народнохозяйственных пропорций, причем отмечалось: "Задачи эти могут быть разрешены лишь при правильном соотношении рынка и плана". Далее общая постановка проблемы дополнялась глубокой научной разработкой, показывающей пути решения поставленной задачи и сохранившей принципиальное значение по сей день: "...совершенно ясны две опасности, связанные с применением государственных плановых методов хозяйства в ближайшую эпоху: а) при попытке опередить путем планового вмешательства хозяйственное развитие, заменить регулирующую работу рынка административными мероприятиями, для которых живой хозяйственный опыт еще не создал необходимой опоры, совершенно неизбежны частные или общие хозяйственные кризисы того специфического типа, какие мы наблюдали в эпоху военного коммунизма ("заторы", "пробки" и пр.); б) при отставании централизованного регулирования от явно назревших потребностей в нем мы будем иметь разрешение хозяйственных вопросов неэкономными методами рынка и в тех случаях, когда своевременное административно-хозяйственное вмешательство могло бы достигнуть тех же результатов в более короткий срок и с меньшей затратой сил и средств".

Резолюция уделила особое внимание трестам, а также синдикатам. В ней, в частности, говорилось: "Большая часть государственной промышленности организуется в виде трестов, т. е. пользующихся широкой хозяйственной автономией объединений, выступающих свободно на рынке, как меновые хозяйства. Эти хозяйственные объединения, как и входящие в их состав отдельные предприятия, имеют своей основной задачей извлечение и реализацию прибавочной ценности в целях государственного накопления, которое только и может обеспечить поднятие материального уровня страны и социалистическое переустройство всего хозяйства".

Самый обширный раздел резолюции был посвящен хозяйственникам. Указывалось, что вознаграждение руководителей предприятий должно быть поставлено в зависимость от баланса, как заработная плата рабочего - от выработки. "Его высшей аттестацией является активный баланс предприятия. Нужно помочь рабочей массе понять, что директор, стремящийся к получению прибыли, в такой же мере служит интересам рабочего класса, как и работник профессионального союза, стремящийся поднять жизненный уровень рабочего и охранить его здоровье".

В 1922 г. началось активное трестирование промышленности. 12 сентября 1922 г. ВСНХ утвердил типовое положение о трестах, 10 апреля 1923 г. вышел декрет ВЦИК и Совнаркома "О государственных промышленных предприятиях, действующих на началах

коммерческого расчета (трестах)", а 9 июля 1923 г. - положение ВСНХ "Об управлении заведением, входящим в состав треста". Согласно этим документам, основной хозрасчетной единицей со всеми подлинными правами предприятия был трест. Входящие в его состав фабрики и заводы хозрасчетных прав не имели, были в экономическом отношении как бы цехами. Зато права треста были несравнимы с правами предприятия времен "военного коммунизма". На него возлагалась, например, "реализация продукции всеми способами, законом дозволенными", причем имелась в виду свободная продажа продукции на внутреннем и внешнем рынках с предоставлением государственным органам и объединениям права преимущественной закупки продукции треста лишь при прочих равных условиях. Тресты должны были стремиться к получению прибыли, не пользуясь ни государственным снабжением, ни государственным финансированием. ВСНХ не должен был вмешиваться в текущую деятельность трестов.

20 июля 1922 г. в постановлении ЦК ВКП(6) "О ВСНХ" предлагалось поставить как важнейшую задачу выработку методов однообразного учета выгодности или убыточности или тенденций в сторону выгодности. В упоминавшейся резолюции XII съезда партии "О промышленности" отмечалось, что единственная серьезная и надежная эмпирическая проверка правильности взаимоотношений предприятия, треста, государства, как и правильности всего хозяйствования, может быть дана только его материальными результатами, как они обнаруживаются в коммерческом балансе. В определении строения и состава трестов предлагалось отказаться от организационного схематизма и от "предрассудков бюрократического единообразия", руководствоваться не формальными, а материальными, производственными и коммерческими соображениями, отметать ведомственные или местные притязания, вступающие "в конфликт с принципом более выгодной, более прибыльной организации производства". Вместе с тем было оговорено, что взаимоотношения между легкой промышленностью и тяжелой никак не могут разрешаться только рыночным путем, ибо это грозило бы в ближайшие годы разрушением тяжелой промышленности.

Из документов 1921-1923 гг. предстает стройная, логически увязанная во всех СВОИХ частях система хозяйствования на основе полного хозрасчета, во всем противоположная доказавшей свою несостоятельность и отброшенной система "глазкизма". Заряд хозяйственной инициативы трудовых коллективов помог, невзирая даже на новый тяжелый удар в виде неурожая 1921 г., сразу оживить экономическую деятельность и двинуть Еперэд восстановление страны. Однако тут же выяснилось, что новая система, несмотря на свою стройность и очевидную способность к активУ1за-цни хозяйственной деятельности, не обеспечивает управляемость общественным производством в целом, его основными пропорциями. Уже весной 1922 г. промышленность столкнулась с проблемой, возникновение которой едва ли кто мог заранее ожидать среди всеобщих нехваток: разразился кризис сбыта, затронувший многие отрасли промышленности, в особенности топливную, где еще недавно дефицитность продукции была самой острой. Причины этого парадоксального явления были тогда же объяснены во многих партийных и государственных документах. Указывали на узость рынка вследствие нарушенной покупательной способности населения, на "ножницы цен" между продукцией промышленности и сельского хозяйства, которые подрывали покупательную способность крестьянского хозяйства, следовательно, самой обширной отрасли народного хозяйства и самой значительной части населения.

Однако столкновение новой экономической системы с кризисом сбыта, которого в принципе не должно быть в социалистической экономике, имело в своей основе и другие, более глубокие причины. Главным было неумение "торговать", как говорил Ленин, употребляя это слово в широком смысле: неумение владеть рынком. Ведь в тот момент социалистическая экономика, по существу, впервые столкнулась с вольным рынком, уже не имея капиталистических инструментов работы на этом рынке и еще не создав своих. XII съезд партии в резолюции "О промышленности" записал: "Без правильной организации сбыта успехи производства будут и впредь приводить к чрезмерному увеличению торговых накладных расходов, к частичным завалам, т. е. к кризисам торговой беспомощности, не находящим себе оправдания в состоянии даже и нынешнего крайне узкого рынка".

Централизация массы мелких предприятий на уровне трестов оказалась недостаточной для успешной самостоятельной работы на неорганизованном рынке. Новых методов централизма взамен отброшенных главкистских вообще не было. Предстояли поиски новой организационной структуры, пригодной для управления предприятиями, действующими на началах полного хозрасчета.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© Злыгостев А.С., 2001-2019
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://economics-lib.ru/ 'Библиотека по истории экономики'
Рейтинг@Mail.ru