3. Обобществить на деле

"Для всякого политически зрелого рабочего было давно ясно, что с переходом политической власти к пролетариату вся тяжесть руководства экономической жизнью взвалится на его же плечи". Такими словами Влас Чубарь начал свою статью в ноябрьской книжке журнала "Народное хозяйство" за 1918 г.- в номере, посвященном первой годовщине революции. Выбор слов говорит о многом. Рабочий-металлист, член партии с 1907 г., когда ему было 16 лет, а в 26 лет член Президиума Высшего Совета Народного Хозяйства пролетарского государства, Чубарь помянул прежде всего не радость творчества, не упоение властью, по праву доставшейся людям труда,- нет, он отметил взваленную на плечи тяжесть - тяжесть руководства. Причины этого были тогда очевидны для всех.

25 октября 1917 г. не стало над заводами никакой власти. Еще существовали дореволюционные комитеты, созданные для распределения продукции в военное время, еще сидели на местах старые владельцы заводов, но все они ответили на революцию саботажем. Не стало заказов, прекратилось финансирование производства, рабочие не получали зарплату. Между тем разруха и голод - следствие трех лет войны - и без того уже нависли над городами.

А теперь - некоторые вехи из календаря последующих событий.

26 октября 1917 г. в Смольном на совещании с участием В. И. Ленина обсуждался вопрос о рабочем контроле и создании органа для руководства всей экономической жизнью.

28 и 29 октября представители рабочих изложили Ленину уже разработанную схему органа для руководства всем хозяйством.

11 ноября Совнарком поручил В. В. Оболенскому, В. М. Смирнову и М. А. Савельеву разработать проект декрета о Высшем экономическом совещании (таков был один из первых вариантов названия нового органа).

14 ноября правительство приняло положение о рабочем контроле. Это название не должно вводить в заблуждение современного читателя: контроль означал управление. Спустя год Ленин говорил, что "социализм может сложиться и упрочиться только тогда, когда рабочий класс научится управлять, когда упрочится авторитет рабочих масс. Без этого социализм есть только пожелание. Поэтому мы ввели рабочий контроль..."^* Не заблуждался в оценке событий и классовый враг. 25 ноября на совещании представителей крупного капитала в Петрограде была принята резолюция, в которой, в частности, говорилось: "В случае предъявления в предприятиях требования рабочего контроля такие предприятия закрыть".

^* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 139.)

2 декабря 1917 г. ЦИК утвердил декрет о Высшем Совете Народного Хозяйства. В нем, в частности, предписывалось ввести в состав ВСНХ прежде всего представителей Всероссийского Совета Рабочего Контроля.

Орган экономической власти рабочих ответил на попытки саботажа конфискацией предприятий. Сначала национализировались отдельные заводы, потом объединения, в январе 1918-го настала очередь целых отраслей. 28 июня 1918 г. был принят декрет о национализации всех основных отраслей промышленности.

Требовалось не просто поддержать работу предприятий, но совершить сложный структурный поворот: от военного производства к мирному. Так, программа работы металлозаводов Петрограда на второе полугодие 1918 г. предписывала направить 95% расходуемого металла на мирное производство - до Октября 88% его шло на военные цели.

Итак, в течение года с небольшим был совершен переворот, пожалуй, более сложный и глубокий, чем смена политической власти: рабочие взяли в свои руки управление производством. Чудом может показаться это стремительное преобразование самых основ народной жизни, и особенно бурное начало его, знаменитая "красногвардейская атака на капитал", включавшая захват банков и других центральных экономических органов и начало национализации крупных предприятий и объединений. Ведь всего пять недель отделяли от Октября создание ВСНХ, который сразу же возглавил и процесс национализации, и управление национализированными заводами. Как же согласовать эту сказочную быстроту с версией, сложенной 70 лет назад и распространяемой на Западе по сей день: о верхушечном будто бы характере революции, о некоем заговоре кучки большевиков, навязавших свою волю народу?

Не было сказочных чудес. Была правда революции, вызревшей как движение истинно народное. В 1919 и 1920 гг. это будет доказано невероятной стойкостью миллионов простых людей в защите Советской власти от военного нашествия 14 держав и белых армий. Но еще раньше, в конце 1917 - начале 1918 г., это было доказано массовой готовностью рабочих к выполнению абсолютно новой для трудящихся классов и крайне трудной в тогдашних условиях задачи управления хозяйством. Откуда такая готовность? Можно подумать, что рабочие приступили к изучению науки управлять еще до Октября.

Именно так и было. Еще в марте 1917-го, находясь в Швейцарии, зная о событиях в России лишь по отрывочным сообщениям буржуазных газет, Ленин спешно писал и отправлял в "Правду" "Письма из далека". В письме втором он требовал создания массовых вооруженных организаций трудящихся, которые бы переходили к соединению общегосударственных функций с военными "и с контролем за общественным производством и распределением продуктов". В письме третьем прямо связывал эту работу с задачами будущей социалистической революции, обращаясь к рабочим: "Вы не сможете прочно победить в этой следующей, "настоящей" революции, если вы не проявите чудес пролетарской организованности!" В письме пятом намечал "шаги, направленные к контролю производства и распределения важнейших продуктов..."^*.

^* (См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 33, 37, 56.)

Выраженная в ленинских письмах идея контроля трудящихся над производством и распределением продуктов была созвучна самым глубоким потребностям и интересам рабочих. Сразу после февральского переворота на предприятиях стали появляться фабрично-заводские комитеты. Главной целью этих организаций рабочих было - не допускать остановки предприятий, обеспечить нормальное снабжение их и распределение продукции, нормальное финансирование. Уже в мае 1917-го фабзавкомы окрепли настолько, что представители заводов собрались на конференцию, которая создала Центральный совет фабрично-заводских комитетов.

Из общего числа 4,4 тыс. фабрично-заводских комитетов, имевшихся на предприятиях европейской части РСФСР, почти половина возникли до Октября. Историки отметят потом неумелость, не повсеместность, не комплексность дооктябрьского рабочего контроля. Это верно. Откуда было взяться опытности до опыта? Другое важно: твердо заявленный еще до пролетарской революции хозяйский подход рабочих к заводам, широко распространенное сознание того, что это - общее, народное достояние. И понимание того, что в сохранении этого достояния люди труда могут надеяться только на самих себя.

На тысячах предприятий рабочие интересовались состоянием производства больше, чем сами владельцы. Спеша нажиться на сверхприбыльных военных заказах, многие заводчики в годы войны пренебрегали ремонтом, довели оборудование до крайней изношенности и теперь считали более выгодным просто бросить предприятия на произвол судьбы, чем приводить их в порядок. Или намеренно усугубляли экономическую катастрофу, чтобы, с одной стороны, приструнить профсоюзы, с другой - иметь повод требовать новых субсидий у казны. Если для крестьян и рабочих в солдатских шинелях революция означала спасение от гибели в завтрашней бессмысленной атаке, то для рабочих на заводах она была единственным спасением от неминуемой голодной смерти. Создание вооруженных организаций рабочих для взятия государственной власти и создание органов рабочего контроля над производством стали неразрывными частями единого спасительного дела - революции, несущей мир, хлеб и свободу. Во время корниловского мятежа именно Центральный совет фабзавкомов Петрограда сумел снабдить Выборгский район оружием - отобрать его у рабочих не мог уже никто.

Сама идея создания ВСНХ, как вспоминал позднее В. Чубарь, родилась в Центральном совете фабзавкомов. В деле созидания революция прямо опиралась на самодеятельность рабочих.

Первым председателем ВСНХ стал Валериан Валерианович Оболенский (Осинский). В восемнадцать лет - репортер "Известий Московского Совета" в дни Декабрьского вооруженного восстания в Москве, в двадцать - член партии большевиков, в тридцать он был назначен (впервые дни Октября) комиссаром Государственного банка, ломал там саботаж старых чиновников, а еще через месяц по поручению Совнаркома принял участие в создании ВСНХ. Ленин высоко ценил его как талантливого организатора и беспощадно критиковал за участие в оппозиционных выступлениях. В начале 1918 г. Осинский был одним из лидеров "левых коммунистов", выступивших против Брестского мира и против ленинской экономической политики.

В феврале 1918 г. председателем ВСНХ был назначен Алексей Иванович Рыков. Впервые избранный членом ЦК партии еще на III съезде в 1905 г., он в годы подполья восемь раз подвергался арестам, прошел "Кресты" и Таганскую тюрьму, Нарымскую ссылку, не раз бежал из ссылки. В первом составе Совнаркома он был наркомом внутренних дел, но в ноябре 1917 г. выступил против ленинской политики: вышел из Совнаркома и из ЦК вместе с группой большевиков, настаивавших на создании коалиционного правительства с участием меньшевиков и эсеров.

Секретарем Президиума ВСНХ стал рабочий-металлист и сын рабочего-металлиста Александр Васильевич Шотман - тот самый, который в июле 1917-го укрывал В. И. Ленина и Г. Е. Зиновьева в Разливе. Участник марксистских рабочих кружков в Петербурге с 1889 г. (ему было тогда 19 лет), член партии с 1899-го участник Обуховской обороны, делегат II съезда партии, Шотман трижды был арестован, подвергался ссылке в Нарым.

Первым управляющим делами ВСНХ была Варвара Николаевна Яковлева, член партии с 1904-го, пять раз арестованная, дважды бежавшая, в октябрьские дни - член пятерки, руководившей восстанием в Москве.

В числе создателей ВСНХ был Максимилиан Александрович Савельев ("Макс"), член партии с 1903-го, многократно подвергавшийся арестам, в эмиграции окончивший Лейпцигский университет, доктор философии. Ленин высоко ценил работу Савельева в редакции "Правды", куда он впервые пришел еще в 1912-м. Савельеву еще предстояло в 20-х годах стать редактором "Торгово-промышленной газеты", органа ВСНХ, и тем самым - одним из ближайших соратников Ф. Э. Дзержинского. В 1929-1930 гг. Савельев был редактором "Известий".

Наверное, о любом из членов Президиума ВСНХ 1918 г. можно было бы написать роман - впрочем, о некоторых немало уже написано. Ян Эрнестович Рудзутак, рабочий-металлист, с четырнадцати лет батрак, с семнадцати лет на заводе, с восемнадцати (с 1905 г.) - в партии, в двадцать лет арестованный, подвергнутый пыткам, осужденный на каторгу и освобожденный через десять лет Февральской революцией. Леонид Борисович Красин, один из виднейших соратников Ленина, член ЦК партии с 1890 г. Георгий Ипполитович Ломов (Оппоков), юрист, сын священника, в тринадцать лет член социал-демократического кружка, в пятнадцать - член партии, в семнадцать - участник боевых дружин первой русской революции. Василий Владимирович Шмидт, рабочий-металлист, в партии с 1905-го, трижды арестован, с конца 1918-го - нарком труда. Владимир Павлович Милютин, литератор-экономист, большевик с 1910-го, восемь раз арестован, пять лет в тюрьме, два года в ссылке (он, как и Рыков, был в числе видных большевиков, вышедших из правительства в ноябре 1917-го).

По свидетельству Шотмана, до переезда правительства в Москву не было такого заседания Президиума ВСНХ, в котором бы не участвовал Ленин. Кроме того, ежедневно, а то и по нескольку раз в день руководители ВСНХ бывали у Ленина в Смольном.

26 мая 1918 г. открылся I Всероссийский съезд сотов народного хозяйства. Вопросы проведения съезда обсуждались за три дня до того на заседании Президиума ВСНХ в Кремле при участии Ленина. Были утверждены и тезисы доклада, с которым предстояло выступить члену Президиума ВСНХ Г. Д. Вейнбергу (член партии с 1906-го, в 1917-м - руководитель союза металлистов Выборгского района). На этом заседании Ленин предложил ликвидировать всякие промежуточные правления между заводоуправлениями на местах и производственным отделом ВСНХ. Говоря на съезде о будущем социалистической государственности, Ленин утверждал, что "аппарату управления в собственном, тесном, узком смысле слова, аппарату старого государства суждено умереть, а аппарату типа Высшего совета народного хозяйства суждено расти, развиваться и крепнуть, заполняя собой всю главнейшую деятельность организованного общества"^*.

^* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 377-378.)

Ленин говорил в декабре 1917-го: "Конкретного плана по организации экономической жизни нет и быть не может.

Его никто не может дать. А сделать это может масса снизу, путем опыта. Будут, конечно, даны указания и намечены пути, но начинать нужно сразу и сверху и снизу"^*. Высший Совет Народного Хозяйства представлял, несомненно, "верх". Но в то же время он собрал представителей "низов", лучших людей революционного рабочего класса.

^* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 147-148.)

Сегодня, в нашей совсем иной жизни, как постичь нам их тогдашние заботы?

Сентябрь 1918-го. На пленуме ВСНХ выступает его председатель А. И. Рыков. Сухо перечисляет проблемы. Захват Баку англичанами и меньшевиками прервал подвоз нефти - ее вывезено 80 млн пудов вместо 120-150 млн, на которые рассчитывали. Отрезан Туркестан, а значит, и подвоз хлопка. Из необходимых 12-14 млн пудов имеются всего 3 млн, Центротекстиль предлагает на месяц закрыть всю текстильную промышленность. Заготовка и вывозка дров идет так плохо, что их не наберется и на половину потребности. Некоторые предприятия временами закрываются из-за отсутствия питания - рабочие ездят за хлебом или уезжают в деревню подкормиться.

Следом рассказывается о принимаемых мерах. Идет добыча торфа. Национализирован Подмосковный угольный район, здесь пущены долго стоявшие шахты, добыча угля увеличена. Начаты работы по добыче сланцев в Петроградской губернии и перегонке в керосин и бензин. При ВСНХ создана специальная коллекция по заготовке дров с диктаторскими правами. Президиум ВСНХ отказался останавливать текстильную промышленность целиком, решено закрыть отсталые предприятия и сконцентрировать производство на лучших. После временной потери районов заготовки хлопка и шерсти остаются доступными районы производства льна идет плохо. Однако выясняется, что кооперация заготовила вчерверо дольше льна, чем государственные органы. ВСНХ делает вывод: использовать аппарат кооперации.

ВСНХ планирует - как прожить до освобождения Баку и Украины, Сибири и Туркестана. Нет и тени сомнения в скорой военной победе. Но не эта уверенность в планировании текущих дел среди разрухи и войны порожает больше всего. Самое удивительное - принимавшее решения о делах перспектив.

5 сентября 1918 г. Президиум ВСНХ обсуждал проект орошения Голодной степи. Не как - нибудь теоретически обсуждал - проект был разработан полностью, строительная организация создана, готов к отправке на место работ первый эшелон управления ирригационными работами Туркестана. Автор проекта инженер Ризенкампф и коммисар строительства Никитской доложили о проектируемом сооружении каналов и дорог, о будущих посевах хлопка и заводах по его переработке, о постройке пяти городов-садов и гигиенических условиях жизни в них. Отметим две детали из отчета об этом докладе.

Первая: "Руководители дела уверены, что аппарат создан не только механически, но и органически, и, если только экспедиция доберется до Туркестана, можно будет развернуть работу полным темпом". Если только доберется… Голод, разрушенные пути и мосты, нехватка топлива ожидали их в пути вне всякого сомнения, мятежи и внезапно возникшие новые фронты гражданской войны - весьма вероятно. А они ехали строить не для неотложных нужд войны - ехать строить во имя будущего. В подобных условиях так легко было бы просить о снижении требований к проекту хотя бы во имя ускорения и удешевления работ. Но вот вторая деталь: на Северном голодностепском магистральном канале проект предусматривал не просто земляные работы, но бетонирования ложа на протяжении 37 верст канала. Трудность и новизна замысла не останавливали: никому не приходило в голову допустить потерю воды за счет фильтрации. Благое намерение подкреплялось материально: на месте спешно заканчивалось строительство цементного завода. Нереально задаешься вопросом: сегодняшние проектировщики каналов, чья оснащенность ресурсами тысячекратно превосходит тогдашнюю, всегда ли проявляют хотя бы такую же, как тогда, степень заботы о сохранении природы и о будующем своих сооружений?

Из повестки дня Президиума ВСНХ в первый год его существования. Один, наугад взятый день, 18 июня 1918 г. (заседания в то время проводились почти каждый день). Вот принятые в тот день решения. Утвердить проект декркта о монополизации ткани, поручив организацию складов ткацких изделий Центротекстилю с привлечением биржевых артелей, профсоюзов и военного коммисариата, а контроль за охраной - Госконтролю и ВЧК. Создать Комитет твердых цен для установления и согласования цен на предметы и продукты массового потребления элементы их производства, утвердить проект положения о Комитете цен. В связи с закрытием (очевидно, бывшими владельцами) московского завода, бывшего Гужона, передать его в ведение отдела металла ВСНХ и выдать из кредитов отдела металла 3 млн 681 тыс. рублей для расплаты с рабочими и закупки метериалов, выделив эти средства авансом, а затем срочно внести смету в Совнаркома. Отделу металла собрать метериалы о деятельности старого правления завода и передать в следственные органы при ревтрибунале. Утвердить правление завода (бывший Гужон - ныне, как известно, московский завод "Серп и молот").

Еще одно решение далеко не текущего свойства, принятое в боевом 1918-м: 16 августа был создан Научно-технический отдел (НТО) ВСНХ. Заведующим отделом правительство назначило 26-летнего инженера-химика, члена партии с июня 1917-го, Николая Петровича Горбунова. Выбор руководителя сам по себе говорит о том, какое значение Ленин придавал новому органу: до того Горбунов был секретарем Совнаркома, значит, председатель правительства отдал своего сотрудника, и сотрудника, несомненно, ценимого, поскольку некоторое время спустя по предложению Ленина Горбунов был назначен управляющим делами Совнаркома и СТО.

Уму непостижимы масштабы и темпы работ НТО по организации науки в самый разгар гражданской войны - в 1918-1919 гг. В эти годы созданы Пищевой институт, Научный институт по удобрениям, Институт химически чистых реактивов, Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), Институт исследования твердого тела, Текстильный институт, Автомобильная лаборатория, из которой вскоре вырос Научный автомобильный институт, Институт прикладной химии, Палата стандартов - всего к концу 1919 г. действовало 33 научно-исследовательских института.

Письмо от 31 октября 1918 г.:

"Товарищ Ленин. Басманный районный военный комиссариат реквизировал автомобильное имущество специальной лаборатории двигателей внутреннего сгорания Высшего московского технического училища... Считаю такую реквизицию недопустимым недомыслием военных властей. Прошу об ее отмене и возвращении лаборатории всего имущества. Привет - Горбунов".

Ленин распорядился имущество немедленно вернуть. Лабораторией руководили профессор Н. Е. Жуковский, инженер-механик А. Н. Туполев.

Архивы хранят целую серию документов, отражающих настойчивое стремление НТО немедленно, зимой 1918-1919 гг., провести серьезное исследование богатств Кара-Богаза.

Потомки никогда не устанут удивляться свершениям того неповторимого времени - юности революции. При ничтожных ресурсах затевались великие дела. Выполнять их приходилось людям голодным, плохо снаряженным, неопытным, часто неграмотным. Им мешали бюрократизм и сознательный саботаж старых чиновников. В их планы врывались интервенция и белые мятежи. А они не только устояли - их начинания в науке и экономике проросли великими достижения ми в наши дни, их подход к решению иных задач кажется завидным и сегодня. Что же воодушевляло их? Тo главное, что принесла социалистическая революция людям труда и что Ленин в первую зиму после Октября определил так: "...величайшая в истории человечества смена труда подневольного трудом на себя..."^*

^* (Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 196. 101.)

В ту пору классовый инстинкт рабочих помогал им в ходе повседневных жизненных решений нащупывать ответы на те вопросы, которые далеко еще не ясны были многим теоретикам (иным и по сей день не ясны). В октябрьской книжке журнала ВСНХ "Народное хозяйство" за 1918 г. появилась статья Н. И. Бухарина, который вместе с В. В. Осинским был тогда лидером "левых коммунистов". В формулировках статьи есть и опровергнутые позднее Лениным рассуждения об отмене будто бы политэкономии после победы социализма. Были в статье и такие слова: "Лишь только мы возьмем организованное общественное хозяйство, как исчезают все основные "проблемы" политической экономии: проблемы ценности, цены, прибыли и проч.".

Тремя годами позднее, после того как вышла книга Бухарина "Экономика переходного периода", журнал "Красная новь" поместил рецензию М. С. Ольминского, содержавшую такую ироническую характеристику подобных взглядов: "Теперь нет для нас ничего невозможного: что захотим, то "моментально" и сделаем". Но то был уже 1921 г., к тому времени ход событий не раз опроверг представления бывших "левых коммунистов", и они сами уже смотрели на вещи иначе. Суровые уроки, преподанные самой жизнью, стояли за этой эволюцией взглядов Бухарина и его сторонников.

Характерна лексика речей Бухарина на VII съезде партии, где произошла решающая схватка с "левыми". Он говорил: "нужно обрабатывать человеческий материал", "нужно заставить массы понять", "мы должны массы поднять до себя", "наша священная обязанность заключается в том, чтобы давить на массы, втягивать их в борьбу". Действенным способом "давить на массы" он объявил немецкую оккупацию: откажемся подписать мир в Бресте, будем воевать, и если даже придется отступить из-за того, что рабочие и крестьяне воевать не желают, - это неплохо, Пусть узнают на деле, что значит "жить под немцем": "когда будет железное кольцо вставлено в ноздри, тогда, поверьте, товарищи, тогда мы получим настоящую священную войну".

Нет сомнения, что лично он готов был первым погибнуть в священной войне на благо революции, но это не меняет политическую и научную оценку его позиции. Годы спустя, когда левацкие лозунги будут сознательно использованы для подкрепления сталинского тезиса об усилении классовой борьбы после победы социализма, когда "левое" прошлое Бухарина станет из-за этого невыгодно вспоминать и он отправится в последний путь с клеймом "правого",- у него, вероятно, не раз будет повод вспоминать свои пламенные речи 1918 г. - и особенно слова о том, что революция может развиваться ценою гибели передовых рабочих.

В 1916 г. Бухарин опубликовал статью "Империалистическое разбойничье государство", в которой утверждал между прочим: "Революционная социал-демократия хочет сорганизовать новое общественное производство, как централизованное, т. е. технически наиболее прогрессивное, тогда как децентрализованное анархическое производство означало бы лишь шаг назад к старой технике, к старой форме производства". В этой формуле централизм выдвинут как главный и единственный отличительный признак социалистической организации производства. Читая статью, Ленин подчеркнул слова "централизованное, т. е. технически наиболее прогрессивное" и "децентрализованное анархическое", затем отчеркнул сбоку все это рассуждение и написал на полях: "неверно, неполно"^*. В чем заключалась неполнота, Ленин здесь не расшифровал, но это известно из других его работ и неоднократно подтверждено последующим историческим опытом. Во-первых, социалистической организации производства присущ не только централизм, но и демократизм. Во-вторых, само понятие централизма требует расшифровки. В-третьих, специфический централизм присущ и капиталистическому производству, поэтому предложенная Бухариным формула неполно характеризует не только само социалистическое производство, но и его отличия от капиталистического.

^*(См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 333.)

"Экономика переходного периода" - крупнейшее из произведений, написанных Бухариным в годы, когда он был идейным вождем "левых коммунистов". Одна из главных ее идей заключалась в том, что при социализме "исчезают все основные "проблемы" политической экономии", исчезают объективные законы, можно действовать в экономике, как душа пожелает. Бухарин был не единственный, кто особенности военной экономики принял за всеобщий закон социалистического хозяйствования. Ему еще предстояло узнать, что возможное на месяцы и даже годы не обязательно возможно навсегда. Узнать, запомнить и через восемь лет безуспешно объяснять другим. А пока он решал проблемы просто. Социализм - это организованное хозяйство, а организованное - это конечно же то, которое хорошо выполняет команду. Что могло быть естественнее такого понимания во время войны? И что могло быть естественнее продолжения той же военной логики: кто не выполняет приказа, того заставляют. Отсюда идея "пролетарского принуждения" как основного средства строительства коммунизма.

Видно, не только писателям в то время казалось, что достаточно почаще употреблять слово "пролетарский", чтобы в самом деле выражать интересы пролетариата. Между тем это был не пролетарский, а все тот же чистейшей воды мелкобуржуазный революционаризм. Бухарин провозглашал, что "принуждение, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи". Он подкреплял это цитатами из Маркса о необходимости принуждения. Он мог бы привести и высказывания Ленина с упоминанием именно этих форм принуждения: расстрелов и трудовой повинности. Разница была не в признании или отрицании насилия вообще, а в конкретном понимании его роли. Насилие для свержения эксплуататорских классов и подавления их сопротивления - да. Но палками в рай загонять ни Маркс, ни Ленин не предлагали. Для "выработки коммунистического человечества" насилие не годится, ибо оно вырабатывает нечто иное. И Ольминский, например, в то время ответил Бухарину просто: "Грош цена была бы коммунистам, загнанным в коммунизм угрозой расстрела".

Но рассмотрим некоторые замечания Ленина на "Экономику переходного периода". Бухарин писал: "Теоретическая политическая экономия есть наука о социальном хозяйстве, основанном на производстве товаров, т. е. наука о неорганизованном социальном хозяйстве..." Ленин возражает: "...товарное производство есть тоже "организованное" хозяйство".

Бухарин: "...диктатура пролетариата неизбежно сопровождается скрытой или более или менее открытой борьбой между организующей тенденцией пролетариата и товарно-анархической тенденцией крестьянства..." Ленин: "Надо было сказать: между социалистической тенденцией пролетариата и товарно-капиталистической тенденцией крестьянства. Подставлять здесь слово организующей есть теоретическая неверность, шаг назад от Карла Маркса к Луи Блану".

Бухарин рассуждает о том, что крестьянский кооперативный аппарат "может быть всосан в общесоциалистическую организацию" и поэтому здесь при строительстве социализма "полный распад аппарата теоретически не обязателен". Это верно, и Ленин тут не возражает, но напоминает другое: "Неверно сказать и думать (как часто выходит у автора), что "полный распад" "обязателен" для трестов"^*.

^* (См.: Ленинский сборник XL, с. 384, 400, 402.)

Тут уже прямая перекличка с написанной двумя годами раньше брошюрой "О "левом" ребячестве и о мелкобуржуазности", где Ленин предостерегал от поспешного разрушения аппарата капиталистических трестов, требовал использовать и этот аппарат, и буржуазных специалистов в интересах социалистического строительства. Но помимо того, что прямо сказано в той брошюре, благодаря этим заметкам на полях проясняется еще одна особенность позиции "левых". Они не только недооценивали возможности крупнокапиталистической организации, приписывая организующую и централизующую способность исключительно социализму. "Левые" - и это, пожалуй, важнее - обедняли социализм, сводя все его отличия и преимущества к этой способности организовать, централизовать, планировать. "Архиреволюционеры" оборачивались заурядными бюрократами. Именно это настойчиво замечает Ленин, читая книгу Бухарина. Именно администраторский способ перехода к социализму он не приемлет.

Ноябрьская революция 1918 г. в Германии сделала правоту Ленина в вопросе о Брестском мире очевидной и для самих "левых". Спор об экономической политике протекал сложнее. Хотя и в этом вопросе "левые" были убедительно разбиты Лениным и остались в меньшинстве, они отнюдь не признали своего поражения и не перестали существовать как идейное течение. Надежно изжить "левизну" такого рода помогает опыт - политический опыт масс, на своих боках испытывающих последствия "левых" заскоков. Между тем Ленин сразу разбил "левых коммунистов" теоретически, и проходить на практике нелегкий путь проверки левацких идей весной 1918-го не потребовалось. Теоретическое допущение возможности "скачка" в социалистическом строительстве сохранялось в умах людей.

Изжить его помог "военный коммунизм". Еще весной 1918 г. Ленин с успехом обосновывал необходимость замедлить "красногвардейскую атаку на капитал", повести социалистическое строительство организованно и постепенно - а осенью 1918 г. экономическая и политическая практика Советского правительства решительно разошлась с этими никем не опровергнутыми теоретическими положениями. Принятый 30 октября 1918 г. декрет о сельхозналоге (родной брат решения о продналоге 1921 г.) был тут же предан забвению. Был принят декрет о потребительских коммунах, требовавший охватить всю страну системой коммунистического потребления. В промышленности сложилась система административной централизации - никаких экономических стимулов, никакой прибыли и окупаемости предприятий, никакого права им распоряжаться своей продукцией, фондом зарплаты и т. п. Программа партии 1919 г. поставила в повестку дня отмену денег.

Что же случилось? Только одно: вырванная Брестским миром передышка кончилась, началась новая война - гражданская. Система управления, которую Ленин отвергал для нормальных, мирных условий, была единственно возможной в условиях чрезвычайных. Так произошло то, что для левацких идей всегда смертельно: волею судьбы они на сей раз были испытаны на практике. Испытаны не потому, что партия приняла их как средство социалистического строительства - испытаны как система вынужденных войной чрезвычайных мер. И стало очевидно, что крестьянство терпит эти меры только на время войны, ибо поражение красных означало для крестьян потерю земли. Но стоило войне приутихну